* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

но считали себя просветителями и моралистами. Русские произведения девятнадцатого века не только повествуют – они поучают, определяют общественное мнение, объединя ют или раскалывают общество. «Поэт в России больше, чем поэт» – эта цитата из Евтушенко точно отражает традици онно сложившуюся роль российского литератора в обществе. В советские времена литературы издавалось мало, за хоро шими книгами стояли в очередях, книги было не достать, и каждый заслуживающий внимания новый роман был важ ным событием. Из за цензурных препон художественные произведения часто не достигали читателей вовсе или дос тигали с большим опозданием, а каждая строчка, которую можно было трактовать как фрондерскую, с восторгом при ветствовалась читательской массой, обсуждалась и запоми налась. Обсуждение книг объединяло и отчасти компенси ровало униженное состояние несвободы и тотальной регламентированности. Общность цитат в Советской России служила сигналом общности взглядов и принадлежности к одной социальной группе, что в условиях тоталитарного режима и повсеместного наушничества было чрезвычайно важным условием социального существования. По цитатам узнавали «своих». Книжный же рынок Западной Германии, Австрии и Швейцарии был во все времена заполнен и столь разнообразен, что в населении редко наблюдалось единоду шие в выборе круга чтения. Кроме того, в немецких школах нет отдельного предмета «литература», он включен в общую дисциплину «немецкий», и художественную литературу изу чают на уроках эпизодически и бессистемно, причем про грамма по литературе не единообразна и выбор книг зави сит от конкретного учителя. В русских школах на уроках литературы было принято учить тексты наизусть, причем не только стихотворения, но и прозу, а в послевоенных немец ких школах заучивание текстов наизусть было непопулярно – считалось, что это не способствует развитию самостоятель ного мышления. Наконец, в советские времена школьники читали много просто потому, что знания, почерпнутые из книг и журналов, были практически единственным объек том гордости и основным источником, подпитывающим дух состязательности и соперничества, столь распространенный 321