* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

о вКладе польСКих правоведовв развитие роССийСКой правовой науКи деятельности. И в дальнейшем они не прерывали связей с российскими учеными, участвовали в научной жизни этой страны, публиковали свои труды в российских издательствах. Сказанное отнюдь не преуменьшает их значения как польских ученых, продолживших традиции польской научной юридической школы, но лишь свидетельствует, что для науки не существует границ и она живет своей жизнью, по возможности отвлекаясь от конъюнктурных или политических соображений и обстоятельств. Другое обстоятельство, имеющее самое прямое отношение к пониманию судеб юридической науки и деятельности ученых страны, касается специфики правовой системы, являющейся объектом приложения интеллектуальных сил ученых-юристов. Не углубляясь в тонкости истории польского права, отмечу, что трагическая история польской государственности не имела столь же трагических последствий для польской правовой системы. На протяжении всего периода «российского владычества» на инкорпорированных территориях сохранялось в основном польское право. И, кстати сказать, российское правительство поступило в данном отношении куда терпимее своих прусских и австрийских коллег. Мы уже не говорим о том, что русский царизм (напомним, абсолютная монархия) на протяжении десятилетий уважал им же дарованную Польше Конституцию. Несмотря на то, что предпринимались спорадические попытки распространить на Царство Польское российское гражданское право (прежде всего, нормы Х тома Свода законов Российской империи — «Законы гражданские»), поляки им отчаянно противодействовали, защищая действовавший у них Гражданский кодекс Наполеона, рассматривая его по сути как свое национальное право. И им это удалось — Кодекс Наполеона 1804 г. был в Польше действующим законом до 1946 г. Лишь в двух сферах — уголовное законодательство и суд (судоустройство и судопроизводство) — российское правительство распространило имперское право на Царство Польское (плюс «микроскопические» вкрапления в польское семейное право (о правах внебрачных детей) и в отдельные нормы трудового права). Что касается уголовного права, то уже польский Кодекс основных и дополнительных наказаний 1847 г. был по сути «калькой» с российского Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Кстати, оба этих кодифицированных акта были подготовлены комиссией, в которой принимал активное участие выдающийся польский ученый-криминалист Ромуальд Губе. Это «сотруд- ничество с царизмом» ему «напоминают» до сих пор его современные польские коллеги. А в 1876 г. российское Уложение 1845 г. было введено в Польше вместо польского Уголовного кодекса 1847 г. уже без изъятий как акт внутреннего законодательства. В 1875 г. на территорию Царства Польского распространили действие Судебных уставов 1864 г. (Уставы уголовного и гражданского судопроизводства). Вот, собственно, и все «иноземное» влияние русского права на польское. Таким образом, при всех минусах присутствия в национальной правовой системе иностранного элемента польские ученые — юристы, за указанным выше исключением, продолжали изучать и анализировать свое национальное право. Если обратиться к программам преподавания учебных курсов на юридическом факультете, публиковавшимся в «Университетских известиях», то нетрудно убедиться еще в одном важном обстоятельстве — это был едва ли не первый в России опыт преподавания сравнительного правоведения, применительно к основным юридическим дисциплинам. К примеру, курс гражданского права профессора В. И. Голевинского включал параллельный анализ российского материального гражданского права по Своду законов (т. Х) и законов, действовавших в Царстве Польском (прежде всего, Кодекса Наполеона); анализ российского уголовно-процессуального законодательства профессор В. В. Миклашевский соотносил с законами о судоустройстве и уголовном судопроизводстве Царства Польского; в курсе энциклопедии юридических и политических наук профессор И. В. Кашница широко использовал сочинения польских теоретиков Якубовского и Клодзиньского; в курсе гражданского судоустройства и судопроизводства профессор А. С. Окольский излагал параллельно Кодекс гражданского судопроизводства и Судебные уставы 1864 г. (кстати, список литературы по данному курсу включал только французские и польские издания и ни одного русского); в курсе уголовного права профессор С. М. Будзинский проводил сравнение российского Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. и польского Кодекса основных и дополнительных наказаний 1847 г. Таким образом, вышеназванные профессора Варшавского университета, поляки по национальности и по сути, будучи выдающимися польскими учеными-правоведами, имеют полное право быть причисленными к числу российских ученыхюристов, и потому помещение их биографий в настоящем издании является обоснованным и правомерным. К. П. Краковский, доцент, кандидат юридических наук