* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ПСИХОАНАЛИЗ. Теория психоанализа. Понятие символа ние наследства и т.д. Фенихель интерпретирует самопожертвование аскетов как средство получить право на божественное всемогущество. Можно страдать, чтобы заслужить снисходительность Сверх-Я, убить себя, чтобы освободиться от него или уничтожить объект. Фенихель слишком далеко заходит в отстаивании своей позиции, поскольку невозможно интерпретировать самоуничтожение как меньшее зло. Оно представляет собой, пожалуй, активное упреждение того, что иначе произошло бы пассивно. Фактически оно оказывается не «по ту сторону принципа удовольствия», а является «нежеланным результатом желанного». Для Райха (Reich 1933) мазохизм также является защитной реакцией против страха кастрации. Источник садизма, который предшествует мазохизму, он видит в высвобождении агрессии из-за отказа в удовлетворении. Райк отстаивает мнение, что мазохизм «не есть задержанное и трансформированное развитие другого влечения (садизма). Мазохизм стремится не к неудовольствию, но к удовольствию... Он стремится к удовольствию, за которое расплачивается неудовольствием» (Reik 1949, 70). В качестве конституирующих элементов мазохизма Райк называет грезы, в которых садистские фантазии вызывают сцены наказания и приводят к фантазиям противоположного рода; фактор ожидания — мазохист что есть силы оттягивает достижение удовольствия из-за сопряженного с ним страха, так что оно может наступить лишь тогда, когда окажется достаточным воображаемое или реальное страдание (или стыд), из-за чего это удовольствие полностью истощается на предварительной стадии и в конце концов от него ничего не остается; и наконец, «демонстративный жест», в котором проявляется бахвальский характер мазохизма, то есть выставление напоказ дурного обращения, унижения и шрамов, которые позволяет наносить себе мазохист. Все эти авторы пытаются доказать, что никто не ищет страдания ради него самого, а также стыда или смерти. Они придерживаются мнения, что человек, в сущности, стремится лишь к удовольствию, подчеркивая при этом, что оно достигается только в том случае, когда удовлетворены влечения и обеспечена безопасность; однако изживание этих влечений может отдалить его от объектов и серьезно угрожать его безопасности, поэтому человек пытается найти спасение в мазохистском компромиссе. Таким образом, мазохизм есть не что иное, как последствие разного рода разобщенности между субъектом и внешним миром, которую Я должно принять и преодолеть, стараясь сделать из нее средство для удовлетворения своих (активных) тенденций и по возможности ограничить риск фрустрации и болезненной агрессивности. В конечном счете оно либо совершает попытку облегчить боль или полностью ее подавить, пусть даже ценой смерти, либо становится способным переносить тяжелые страдания, чтобы исполнить требования своих влечений. Таким образом, мазохизм является всего лишь результатом совпадения неблагоприятных обстоятельств, с которыми борется Я. В итоге Я решается на вынужденные меры, выбирая меньшее из зол, принимая меры предосторожности, ища гарантии или возможность взять судьбу в свои руки, вступая в закулисные переговоры и записываясь в добровольцы, идя на необычайные действия в надежде на посмертное обожествление. Крах, позор, боль или смерть не являются определенной целью субъекта, они отнюдь не «желанны»: они представляют собой своего рода предусмотренный убыток или же превышение цели. В конце концов причиной их может быть отнюдь не субъект, а неблагоприятное стечение обстоятельств. В этих теориях мазохизм, представляющий собой всего лишь неверную направленность нормального влечения, всегда служит некой конечной цели. Он является обходным путем на трассе, несчастным случаем в процессе, в котором человек намеревался жить и активно наслаждаться своими объектами. Таким образом, можно сказать, что мазохизма в смысле стремления к неприятному не существует, 488