* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
УСПЕНСКИЙ Г Л Е Б [Ш-622] УСПЕНСКИЙ Г Л Е Б «Кто не сер, у кого нужда не съела ума, кого случай или что-либо другое заставило подумать о своем положении, кто чуть-чуть понял трагикомические стороны крестьян ского житья, тот не может не видеть своего избавления исключительно только в толстой пачке денег, только в пачке, и не задумается ни перед чем, чтобы добыть ее». «Стройность сельскохозяйственных земледельческих идеа лов беспощадно разрушается цивилизацией». «Кулацкий ум и кулацкое знание всегда на столько сильны и основательны, чтобы если не убедить, то заставить молчать небольшую кучку пытающихся рассуждать деревенских людей. А за этой кучкой стоит сплошная мас са народа, которая покорно, аккуратно, как машина, выносит па своих плечах тяжелое бремя и старых и новых порядков». «Ника кой общественной жизни, никакой обще ственности тут (в деревне) нет, и практико вать ее не на чем». Если и впредь дело пойдет тем же путем, то «через десять лет—много, много—Ивану Ермолаичу [крестьянин-се редняк.—Н. М-| и ему подобным нельзя будет жить на свете». Таковы были выводы, к к-рым привели У, уже его первые наблю дения в деревне. У. подчеркивал, что вся жизнь крестьянина того времени всецело опре делялась властью природы. Природа «вко реняет в сознание крестьянина идею о необ ходимости безусловного повиновения», по виновения богу, царю, попу, становому. А от сюда вытекало следствие, что для интелли гента-революционера, борющегося против этих авторитетов, нет почвы, нет опоры в деревне. «Для сохранения русского земле дельческого типа, русских земледельческих порядков и стройности, основанной на усло виях земледельческого труда, всех народных и частных общественных отношений необхо димо всячески противодействовать разрушаю щим эту стройность влияниям; для этого необходимо уничтожить все, что носит маломальски чуждый земледельческому порядку признак: керосиновые лампы, фабрики, выдельгзающие ситец, железные дороги, теле графы, кабаки, извозчиков и кабатчиков, даже книги, табак, сигары, папиросы, пид жаки и т. д. и т. д Но если бы такое тре бование было на самом деле предъявлено, то едва ли бы нашелся в настоящее время хоть один человек, который бы определил его ина че, как крайним легкомыслием*. «И выходит поэтому,—заключает У.,—за дача поистине неразрешимая: цивилизация идет, а ты, наблюдатель русской жизни, мало того, что не можешь остановить этого ше ствия, но еще, как уверяет тебя и доказывает сам Иван Ермолаич, пе должен, не имеешь ни нрава, пи резона соваться... Итак, остановить шествия ты не можешь, а соваться не должен». У.—один из очень немногих представи телей революционной демократии, который благодаря сильному уму и глубокой про ницательности сумел сохранить револю ционные идеи GO-x гг. и в условиях 70-х гг. Впрочем, влияние народничества все-таки Довольно сильно сказалось на У. в 80-х гг. благодаря тому, что жить и работать ему приходилось в окружении народничества, и в частности благодаря сильному влиянию на него Н. К. Михайловского. Издавал собра ния своих сочинений, Успенский иногда не включал в них такие произведения, к-рыс резко противоречили народничеству (напр, «Злые новости»). Другие свои очерки он пере делывал для собраний сочинений на народни ческий лад и делал в них купюры. Таким образом в его очерках конца 70—80-х гг. заметна довольно сильная двойственность: с одной стороны, — в особенности там, где он впадает в публицистику,—видна идеа лизация крестьянства, а с другой стороны, там, где он выступает художником и наблю дателем, мы видим самую трезвую суровую правду о деревне и о крестьянстве. Эта горь кая правда возбуждала часто большое недо вольство У. среди сентиментально настроен ных народников. Так напр. В . Фигнер пи сала в своих воспоминаниях: «Он живопи сует лишь одни отрицательные стороны му жика, и тошно смотреть на это жалкое, заби тое материальными интересами человеческое стадо.,. Неужели в деревенской жизни и в душе мужицкой нет просвета?.. Зачем же рисовать мужика такими красками, что нико му в деревню забраться пе захочется и вся кий постарается стать от нее подальше?*. В ответ па эти упреки У. с иронической улыбкой отвечал, что от него требуют «шоко ладного мужика». Такое же недовольство от сутствием идеализации деревни и суровой правдой о ней мы видим и в статье Плеханова «Об чем спор?», написанной им еще в то время, когда он был народником. Дарование тонкого художника-наблюда теля предохранило У. от сколько-нибудь последов ател ьного подчинения народниче ству. В его очерках не видно такнх харак терных для народничества черт, как стремле ние к «слиянию» интеллигента с крестьян ством («жутковато и страшновато жить в этом людском океане»,—писал он, имея в виду крестьянскую массу), как идеализация общи ны, «мира», артели и т. п. «устоев», убеждение в том, что в России нет пролетариата и что ей предстоит особый,не сходный с Западной Евро пой путь развития к социализму. Вот что писал У. об этой последней идее: «Измучен ному обществу пришла мысль остановить ма ховое колесо европейских порядков, увле кавшее нас на ненавистный путь всяческой неправды, нас, которые не хотят ее, которые хотят „по чести", „по совести" и все такое.., И вот в спицы этого колеса стали засовывать разные препятствия, оказавшиеся, впрочем, весьма ненадежными: колесо продолжало раз махивать, вышвыривая те, большей частью бумажные, препятствия, которыми хотели его остановить; славянская раса, славянская идея, православие, отсутствие пролетариата п т. д.—все это, доказанное на огромном ко личестве листов бумаги, было сломано и рас трепано не перестававшим махать колесом, которое как бы говорило при этом русскому человеку: все это вздор; пролетариат у тебя есть и будет в большом количестве... Фари сей! Обманщик! Сам обворовывающий себя и жалующийся на какую-то Европу, обман щик! Лжец, трус, лентяй!»