* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
РАБЛЕ [475-476] РАБЛЕ «Третьей книги» все сильнее звучит у него требование умеренности. Красной нитью через весь роман (особенно в двух первых книгах) проходит вера в бла гость природы, в естественную «доброту» че ловека. Все естественные влечения, по мыс ли Р . , законны, и если и х не насиловать, они приведут лишь к действиям разумным и мо ральным (ср. Телемское аббатство с его деви зом «Делай, что захочешь!»). Этот оптимизм эта светлая жизнерадостность, не исчезал вполне, лишь слегка омрачается в последних книгах привкусом горечи и разочарования. Р . утверждал доктрину «естественной нрав ственности» человека, не нуждающейся в ре D E М, F A A N C O J S лигиозном обосновании. Но н вообще в его RABELAIS, DOCTEVR понимании мира религии нет места. Не доходя en Medccine. до полного атеизма, Р . практически исключа Outtnfritdnq Hurt* de U vie fditjj ет бога, во всяком случае какую-либо рели dks Btrwffm dtG4rg4nsu4, crde гиозную догматику. ftnjib Pantagrutl, Все, что связано с практикой католициз Pu, b Pon ri n Pnan Hi, l s r g nt i a tg i r om ef ма, подвергается Рабле жестокому осмеянию. ac ГО l d e de 1л Di uBc u, uc a e ab r Он ненавидит (подобно Эразму) богословов, & lc mt d J a B uele a e e ti . глумится над Римом, учением о «декрета Augracnt?deccqui Fenfafr. лиях», всякой мистикой. Д л я Р . нет ниче го ненавистнее монахов. По его мнению, «мо нашество происходит от праздности высших классов, которые таким путем избавляются от лишних ртов и от невежества и бедности народа, которые безделье предпочитают тру ду». При враждебности Р . всякой религиоз ной догме он не имел никаких оснований от носиться к кальвинизму лучше, чем к като личеству. Уничтожал в издании 1542 пасса жи, где раньше у него проскальзывали сим патии к кальвинизму, Р . не погрешил этим против своих более созревших к тому времени A L Y O N , убеждений. Вероисповедная распря ему без P A R I E A H MAH.TI1J различна, ибо фанатики «папефиги» в его глазах вполне стоят фанатиков «шапиманов». M.-D. X С IX. И Кальвин имел причины вторить сор бонвистам в своем осуждении Рабле, к-рьш, ш> его словам, не верит ни в бога, ни в ад, ни в бессмертие души. Действительно, не порывая Титульный лист романа Рабле «Гаргантюа официально с христианством, Рабле дал ему и Паптазрюэлъ» [1599] столь ж е «широкое* толкование, к а к и Эразм, приравнивая евангельские легенды к ан рефлексы. Это восстание (в элементарных его п р о я в л е н и я х — е щ е грубое, «иепросве- тичным мифам и считая те и другие лишь щенноеа) т а к долго угнетаемой плоти сочув символами. Рассказав легенду о смерти Ве ственно закрепляется Рабле в образе брата ликого Пана, Пантагрюэль заключает: «Все ж е я толкую это к а к смерть великого спа Жана. Ключ ко всякой науке и ко всякой морали д л я Р.—возвращение к природе. Все, сителя верующих..., ибо он — наше Все, все что мы имеем, все, чем мы живем, все, н а что что является отклонением от нее,—плохо (см. знаменитое противопоставление Физиса—Ан мы надеемся,—все есть он, в нем, от него и тифизии, кн. I V , гл. 32). Реабилитация пло через него* (кн. I V , гл. 28). Здесь Р . пре ти—задача столь в а ж н а я д л я Р . , что он с о - & дельно обнажает свою мысль: его религия— знательно заостряет ее беря иногда нарочито философский пантеизм. грубый и циничный тон. Во всем романе его Своим зачаточным, по у ж е вполне отчетли мы не найдем иного понимания любви между вым материалистическим методом мышления, полами, нежели к а к простой физиологической всем боевым характером своей сатиры и своим потребности. Отсюда—смелость выражений жизнеощущением, борьбой своей не только Р . , многочисленные пищеварительные и «ана с мистикой и метафизикой, но и (в цротивопотомические» подробности и п р . Однако утвер ложность напр. Ронсару и Плеяде) со всякой ждение первенства физического начала в че романтикой и эстетизацией образов и чувств ловеке отнюдь не означает у Рабле высшую Р . проявлял себя идеологом передовой бур оценку его. В конечном итоге Р . требовал под жуазии своего времени, революционно настро чинения телесного начала духовному (интел енным по отношению ко всему средневеково лектуальному и моральному), и картины не му, феодальному, и стремящимся построить воздержанности в пище и питье часто имеют новый, туманистический идеал жизни. Эта у него сатирический характер. Начиная с классовая позиция Р . ярче всего сказалась Если в своей педагогической системе Рабле выдвигал принцип равномерного, гармони ческого развития душевных и физических свойств человека, то все ж е именно вторые он считал первичными. Земля, плоть, материя для него—основа всего сущего. Мотивы всех поступков, все человеческие движения изобра жаются им прежде всего к а к физиологические ОЕ V V R E S 9 1 г