* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ПОМЯЛОВСКИЙ [131—132] ПОМЯЛОВСКИЙ всегда выходят негодными людьми, безобраз­ ными личностями, играют унизительную роль». Это— суровый обвинительный акт, предъяв­ ленный дворянской литературе 1-й половины X I X в. Из творчества П . был изгнан ее из­ любленный герой—дворянский интеллигент. «Мещанское счастье^ и «Молотов» —первые в русской литературе той эпохи большие про­ изведения, в центре которых стоял «плебей», разночинец, притом описанный не со стороны недоброжелательным или плохо понимающим его автором, а, так сказать, изнутри. Ос­ новной конфликт, стягивающий сюжетную и идейную ткань «Мещанского счастья»,—это конфликт между «плебеем» и «барством». «Ме­ щанское счастье» и «Молотов»—не непритя­ зательные бытовые зарисовки, каких немало было в лит-ре 60-х гг., а проблемные повести, в к-рых писатель ставил актуальные вопросы своего времени и своего класса. П . рисовал процесс созревания классового самосознания мелкого буржуа и борьбу его за место в жиз­ ни. Он с симпатией относится не только к сво­ ему главному герою, сыну слесаря Молотову, но и к Дороговым, тяжким трудом добившим­ ся сносного существования, и противопоста­ вляет и х дворянству, благополучие к-рого основано на крепостном труде. Но в то же время П . показывает, к а к , добившись это­ го относительного благосостояния, Дороговы постепенно превращаются в типичных пред­ ставителей массы реакционной мелкой бур­ жуазии. Новый герой, выдвинутый мелкой буржуазией, наиболее развернуто предста­ влен у П . в образе Молотова. Молотов—не Дорогов. Его характерные черты, сочувствен­ но обрисованные П.,—«плебейская» гордость, презрение к господствующим классам, отказ от и х «благодеяний» и покровительства, стрем­ ление к полной независимости. Однако П . видел симптомы перерождения и в Молотове (последний разговор с Надей). Молотову противопоставлен бездомный, все отвергаю­ щий Череванин, неспособный удовлетворить­ ся «мещанским счастьем». И Череванин и Мо­ лотов изображены во второй повести как бы на распутъи. Они отвергают идеалы и быт вскормившей и х среды, но не могут нащупать настоящего пути борьбы за общественное пе­ реустройство. Первая повесть П . во мно­ гом несамостоятельна, на ней заметно влия­ ние тургеневской поэтики (несвойственный П . лирический пейзаж, ситуация «Молотов— Леночка», даже словесные совпадения). Го­ раздо более зрелым произведением является «Молотов*. В нем П. показал себя крупным художником-реалистом, одним из зачинателей лит-ого стиля революционной демократии 60-х гг. Это сказалось прежде всего на изобра­ жении центрального лица повести. Положи­ тельный герой П.—живое лицо. П.—реалист. Реализм П . проявился и в мастерском изо­ бражении бытовых деталей, к-рое, не я в л я я с ь самоцелью, полно обобщающего значения. И н т е р е с н о а этом смысле описание огромного петербургского дома, в известной степени символизирующего собой весь общественный строй, сжатое и скупое описание, к-рое слу­ жит яркой экспозицией, определяющей об­ щую тональность произведения, У больший- ства народников эта рисовка деталей и уменье воспользоваться ими д л я показа смысловой доминанты произведения отсутствуют. В стра­ ницах, посвященных роду Дороговых, можно усмотреть некоторое влияние «Дворянского гнезда» Тургенева, но если между ними и есть связь, то скорее следует сказать, что П . по­ лемизирует с Тургеневым, включив в ана­ логичные рамки совершенно иной материал.. Изображение чиновничьего быта в «Молотове» оказало несомненное воздействие на пер­ вую часть «Что делать^» Чернышевского: есть р я д фабульных соответствий в этих двух произведениях. От произведений, в центре к-рых была фи­ гура «нового человекам, от поисков «положи­ тельного героя» из разночинской среды По­ мяловский перешел к другому ж а н р у , харак­ терному д л я литературы 60-х годов,—к #обличительным» очеркам. В 1862—1S63 он на­ печатал «Очерки бурсы». Бурса изображена П . к а к часть ненавистного социального цело­ го, к а к одна из сторон затхлой, убивающей и разлагающей личность жизни. В очерках есть много резких слов о религии и церкви, покрывающих злоупотребления и насилия. Религиозному ханжеству П . открыто проти­ вопоставлял в иепропущенных; цензурой ме­ стах свой атеизм, хотя и не столь после­ довательный, к а к активный, воинствующий атеизм Чернышевского. Множество «кощун­ ственных» мест о религиозных обрядах, ду­ ховенстве, бурсацком начальстве и т. д. было выброшено цензурой. Бурсаки появлялись в лит-ре и до П , , по веселые приключения бурсаков Нарежного и Гоголя, чистенькие и добродетельные вос­ питанники семинарии, изображенные в «Ба­ ритоне» В . Крестовского (Хвощинской), не имели ничего общего с героями П . Враждеб­ н а я революционно-демократической лит-ре критика встретила «Очерки бурсы» в штыки. Анненков считал, что мрачные, беспросветные картины Помяловского, несмотря на его та­ лант, находятся за пределами искусства; дру­ гие критики обвиняли П . в клевете, «упоеяьи грязью», щеголяньи цинизмом и т. п. Но раз­ давалось также немало голосов, утверждав­ ш и х , что П . не сказал ни слова неправды. Теперь на основании целого р я д а воспомина­ ний о бурсе мы знаем, что в «Очерках» верно не только общее освещение: они документаль­ но верны. Детальное знание всей подногот­ ной бурсы и жгучая ненависть к ней обусло­ вили собой, с одной стороны, реалистическое изображение бурсы, а с другой—гневный публицистический тон автора. Существенной стилистической особенностью произведения, связанной с его тематикой, является обилие церйовио-славянизмов и цитат из «священ­ ных текстов», к-рые неоднократно использова­ ны в комическом, пародийном плане. В «Очер­ ках бурсы» значительно возросло уменье П. показывать людей, человеческий характер; в первых вещах есть все же в манере и х изо­ бражения некоторый схематизм. «Брат и сестра», к а к видно и з сохранивших­ ся отрывков,—следующий этап лит-ой эволю­ ции П . Перед нами замысел романа, но не • тургеневского или гончаровского типа, а ро- i