* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

344 КРАСОВЪ. Сынъ сквера, съ унылою душою— Стремлюсь и я покинуть свой нрштъ, Грудь оживить воздушной теплотою, На сводъ небесъ съ отрадою взгляпуть, Смотаться вновь съ веселою толпою, Вповь весело у жизни отдохнуть. Вчера была гроза осенней непогоды, А нын&Ь блещетъ май полуденной природы. Поэтъ задаетъ себе вопросъ, встретить ли онъ грядущую весну: Или мн-Ь спать сномъ вЬчнымъ подъ землею,— Жизнь пролетнтъ, какъ быстрый метеоръ, Какъ звукъ пустой?... О дай же духомъ. жаднымъ, Дай, я упьюсь теперь мгновеньемъ отрадиымъ! („Октябрьсый день", 86—88). Вппмаше К р а с о в а привлекло то населеше юга, съ которымъ не доводилось ему встречаться на с&ввер&в. Воспомппашя о впечатлЬшяхъ тъхъ дней, когда поэтъ „долго кочевалъ за Десной", передапы въ стихотворенш объ „Еврейке СарЬ" (Библ. для Чтешя, т. X X X I I I ) . При взгляде на нее, поэтъ представилъ себе пилигрима, который: средь степей Оживитъ порой мечты; Отдыхая у ключей, Рветъ опъ дине пв-вты, И одинъ изъ нпхъ возьмстъ, Какъ завътный талпеманъ, И на евверъ принесетъ Онъ цввтокъ восточпыхъ странъ. Очень ясивую и яркую картину одной изъ особенностей шевской жизпн 30-хъ годовъ К р а с о в ъ нарисовалъ въ стихотворенш „Соседи" (Отеч. Зап. 1841, т. X V , Стихотв. 120). Какъ живыя, встаютъ въ воображепш читателя фигура польскаго магната, разъезжающаго по Шеву на показъ въ краковской карете, и его молодой, изящной жены, поселившихся по соседству съ поэтомъ: Что за П-ЪСШГ, за романсы, Что за танцы каждый часъ!... У пея ль, у милой паньн, Все банкеты, да пиры, Все музыка, н собранья До полуночной поры.