* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

РУСЛАГГЬ И ЛЮДМИЛА. 119 воеть сверхъестественныхъ положений, ови всегда стара­ лись отличаться отъ своихъ предшественнпковъ ново­ стями собственно по части инструментовки и одолъни&еиъ трудностей. Каждый более или ненъе усл*лъ достигнуть своей цъдп &именно этим* путемъ. Моцартъ, всегда простой и натуральный въ сочетании разнород­ ных* эвуковъ, въ «Волшебной флейт*» инструментаруетъ гораздо затейливее и сложнее чемъ во всехъ прочих* своихъ операхъ и, въ пении, вводит* рисун­ ки, почти неисполнимые: например*, ария Царицы ночи, где уже нет* ровно ничего кроне собрания эвуковъ, улакеннаго самымъ капризнымъ образомъ и на такпхъ высоких* нотах*, что редкая хорошая певица мо­ жетъ исполнить нхъ посредственно. «Фрейшюцъ» и «Обероить» более всехъ волшебных* оперъ замеча­ тельны блистательною оркестровкою. Тутъ почти все лежит* на оркестре, какъ и въ новой опере Глинки. Если мелодии «Фрейшюца», основанный ва чешской народности, почти повсюду были поняты съ перваго разу, это оттого, что оне егце прежде разошлись по всей Европе вместе съ зубными порошками. Такъ точно были вдруг* поваты и у насъ мелодии первой оперы Глинки. Въ «Оберопе» Веберъ хотел* под­ няться выше. Во «Фрейшюце» онъ разсказывал* ста­ рую&сказку современными напевами: тамъ, напротивъ, старался, для старой сказки, отъискать старинное ме­ лодическое выражение и настоящий древвий колорит*. Въ «Обероне» онъ правдивее, возвышеннее, искуснее, но зато не понять случайными слушателями, п это беземертное создание нигде ие имело положитедьнаго