* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

Д А Н И Л О В И Ч Ъ . 169 тельность; въ людяхъ самыхъ близкихъ онъ видјлъ враговъ, тайно злоумышляющихъ противъ него, что было конечно послјдствіемъ на­ копившихся дјйствительныхъ впечатлјній за всю его скитальческую жизнь. Онъ все рјже посјщалъ университетъ и, наконецъ, въ 1842 г. принужденъ былъ оставить службу, прослуживъ 28 лјтъ. Онъ перејхалъ на жительство въ Кіевъ, но уже и здјшняя жизнь не возстановила его силъ и заставила его предпринять путешествіе за границу для пользованія по водолјчебной снстемј. Однако и это не помогло: 30-го іюня 1843 г. онъ скончался въ Грефенбергј, гдј на чужбинј Фундуклей, бывшій кіевскій губернаторъ, и княгиня Ядв. Сапјга отдали ему послјдній долгъ и гдј теперь лежать его кости. Судьба не сулила этому вјчному страннику найти успокоеніе въ род­ ной землј. Но для многихъ можетъ показаться сомнительнымъ — была-ли у него родная земля. Какихъ національныхъ и политическихъ убјжденій держался этотъ разносторонній человјкъ? Рожденный среди рус­ ской семьи отъ сельскаго священника, воспитанный въ прусскихъ училищахъ поляками, усвоившій католичество и польскій языкъ, онъ въ зрјлыхъ лјтахъ становится гражданиномъ русскаго государства, но здјсь обнаруживаетъ на первыхъ порахъ шаткость политическихъ убјжденій, принявъ французскую службу при Наполеонј. Вјчно подозрјваемый въ польскихъ симпатіяхъ и гонимый за нихъ, онъ сдјлался, однако, ревностнымъ слугою русскаго правительства. Что-же онъ считалъ своею родною землею и какимъ интересамъ служилъ въ тайнј своего сердца? Если позволительно докапываться до этихъ тайниковъ, при помощи сочиненій и писемъ Д а н и л о в и ч а , то, кажется, слјдуетъ придти къ той мысли, что онъ былъ патріотъ—литвинъ, гражданинъ государства, давно исчезнувшего, служившій призраку X V и X V I вјковъ. Онъ считалъ польскій языкъ своимъ роднымъ, только потому, что, научившись ему въ школј, узналъ, что этотъ языкъ былъ общеупотребительнымъ въ Литвј раньше современнаго великорусскаго. Его предложенія въ Виленскомъ комитетј объ изданіи статута въ выс­ шей степени интересны; онъ желалъ-бы возстановить къ жизни языкъ статута 1588 г., ни для кого невразумительный. Съ этой точки зрјнія Москва и Польша были для него одинаково чужды и одинаково близки, какъ націи сосјдственныя и родственныя. То былъ романтикъ БІОГРАФИЧЕСКІП СЛОВАРЬ. 22