* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

907 КАРЛМЗИНЪ 908 боязливая осторожность такжо пграла здесь не­ малую роль: известно, какъ резко изменила Ека­ терина, свое отношеше къ французской публици­ стике и къ деятельности «Генеральныхъ штатовъ» после 14 ш л я . Самая тщательность обработки першдовъ въ апрельскомъ письме 1790 г. свидетель­ ствует^ повпднмому, о томъ, что тирады въ вос­ хваление стараго порядка во Франщи писаны на покавъ.—К. усердно работалъ за границей (между прочимъ, выучился по-аншйски); его любовь къ литературе укрепилась, и немедленно по возвра­ щении на родину онъ делается журналпстомъ. Его «Московский Журналъ»—первый pyccKift литера­ турный журналъ, действительно доставлявши у д о ¬ в о л ь ст в i е своимъ читателямъ. Здесь были образцы и литературной, и театральной критики, для того времени превосходные, красиво, общепонятно и въ высшей степени д е л и к а т н о изложенные. Вообще К. сумелъ приспособить нашу словесность къ по­ требностям! лучшпхъ, т.-е. более образованныхъ русскихъ людей, и притомъ обоего пола: до техъ поръ дамы не читали русскихъ журналовъ. Въ «Московскомъ Журнале» (какъ и позднее въ «Вестнике Европы») К. не имелъ сотруднпковъ въ современномъ эначеши этого слова: npiaтели присылали ему свои стихотворешл, иногда очень ценяыя (въ 1791 г. здесь появилось «Видь nie Мурзы» Державина, въ 1792 г. «Модная жена» Дмптр1ева, знаменитая песня «Стонетъ СИЗЫЙ голубочекъ» его же, пьесы Хераскова, НелединскагоМелецкаго п др.), но все отделы журвала овъ долженъ былъ наполнять самъ; это оказалось возможнымъ только потому, что онъ изъ-за границы привезъ це­ лый портфель, наполненный переводами и подра­ жаниями. Въ «Московскомъ Журнале» появляются две повести К.: «Бедная Лиза» и «Наталья, бояр­ ская дочь», служащий наиболее яркимъ выражешемъ его сентиментализма. Особенно большой успехъ имела первая: стихотворцы славили автора илп сочиняли элепй къ праху бедной Лизы. Явились, конечно, и эпиграммы. Сентименталнзмъ К. исходилъ изъ его лрпродныхъ наклонностей и yooBifi его р а з в и т , а также изъ его симпатш къ литера­ турной школе, возникшей въ то время на Западе. Въ «Бедной Лизе» авторъ откровенно заявляетъ, что онъ «любптъ те предметы, которые трогаютъ сердце и з а с т а в л я ю т ъ п р о л и в а т ь с л е з ы т я ж к о й с к о р б и » . Въ повести, кроме местно­ сти, нетъ ничего русскаго; но неясное стремлеnie публики иметь поэзш, сближенную съ жизнью, пока удовлетворялось и этимъ немногимъ. Въ «Бед­ ной Лизе» нетъ и характеровъ, но много чув­ ства, а главное — она всемъ тономъ разсказа т р о г а л а душу и приводила читателей въ то настроение, въ какомъ имъ представлялся авторъ. Теперь «Бедная Лиза» кажется холодной и фаль­ шивой, но по идее это первое звено той цепи, ко­ торая, черезъ романсъ Пушкина: «Подъ вечеръ осенью ненастной», тянется до «Униженныхъ и оскорбленныхъ» Достоевскаго. Именно съ «Бедной Лизы» русская литература принимаетъ то ф и л а н ­ т р о п и ч е с к о е направлеше, о которомъ говорить Киреевсшй. Подражатели довели слезливый тонъ К. до крайности, которой онъ вовсе не сочувство­ в а л а уже въ 1797 г. (въ предисловш ко 2-ой кн. «Аонидъ») онъ советуетъ «не говорить безпрестанно о слезахъ . . . сей способъ трогать очень не надежепъ». «Наталья, боярская дочь» важна какъ первый опытъ сентиментальной идеализации нашего прошлаго, а въ исторш разви^я К,—какъ первый и робшй шагъ будущаго автора «Исторш Госу­ дарства Росийскаго». «Московский Журналъ» имелъ 1 успехъ, по тому времени весьма эпачптсльный (уже въ порвый годъ у него было 300 «субскрибентовъ»; впоследствш понадобилось второе его издаше), но особенно широкой известности достигъ К. въ 1794 г., когда онъ собралъ изъ него все статьи свои и перепечаталъ въ особомъ сборник*: «Мои бозделкн» (2-ое изд. 1797, 3-е 1801 г.). Съ этихъ поръ значеше его, какъ лптературнаго реформатора, вполне ясно: не­ многочисленные любители словесности прпзпаютъ его лучшпмъ прозаикомъ, большая публика только его и читаетъ съ удовольешемъ. Въ Pocciu въ то времл всемъ мыслящимъ людямъ жилось такъ плохо, что, по выражешю К., «великодушное остервенеше противъ элоупотреблешй власти заглушало голосъ личной осторожности» («Записка о дровней и новой Россш»). При Павле I К. готовъ былъ покинуть ли­ тературу н пскалъ душевнаго отдыха въ пзученш итальянская языка л пъ чтеши памлтнпковъ ста­ рицы. Съ начала царствовашя Александра 1-го К., оставаясь попрежнему лнтераторомъ, занялъ беэпримерно высокое положение: онъ сталъ не только «певцомъ Александра» въ томъ смысле, каисъ Дер­ жавина былъ «певцомъ Екатерины», но явился влштельнымъ публицистомъ, къ голосу котораго прислушивалось и правительство, и общество. Его «Вестникъ Европы» — такое же прекрасное для своего времени литературно-художественное изда­ ше, какъ «Московсшй Журналъ», но вместе съ темъ п органъ умеренно-либеральпыхъ взглядовъ. Попрежнему, однако, К. приходится работать почти исключительно въ одпночку;чтобыегоимя не пестрило въ глазахъ читателей, онъ прннужденъ изобретать массу псевдоннмовъ. «Вестникъ Европы» заслужнлъ свое назваше рядомъ статей о европейской умствен­ ной и политической жизни и массой удачно выбрапныхъ переводовъ (К. выписывалъ для редакцш 12 лучшихъ иностранныхъ журналовъ). Изъ художественныхъ произведешй К. въ «Вестнике Европы» важнее другпхъ повесть-автобшграф!я: « Р ы ц а р ь н а ш е г о в р е м е н и » , въ которой заметно от­ ражается вл!яше Жанъ-Полл Рихтера, и знаме­ нитая историческая повесть: «Мареа Посадница». Въ руководлщихъ статьяхъ журнала К. высказываетъ «прштные виды, надежды и желашя нынешнлго времени», раздёллвишесл лучшей частою тогдашняго общества. Оказалось, что революшя. грозившая поглотить цивиишзацш н свободу, при­ несла пмъ огромную пользу: теперь «государи, вместо того, чтобы осуждать разеудокъ на беэмолBie, екдоняютъ его на свою сторону»; онп «чув­ ствуюсь важность союза» съ лучшими умами, уважаютъ общественное мнеше и стараются приб­ рести любовь народную уннчтожешемъ злоупотрсблешй. По отношенш къ Pocciu К. жслаетъ образо­ вании для всехъ сословМ, и прежде всего грамот­ ности длл народа («учреждеипе сельскнхъ школъ несравненно полезнее всехъ лицеевъ, будучи истиннымъ н а р о д н ы м ъ учреждоипемъ, нетиннымъ основаниемъ государственная просвещешя»); онъ мечтаеть о проншеновенш науки въ высшее обще­ ство. Вообще для К. «просвещошо есть палладиумъ б л а г о н р а в i я», подъ которымъ онъ разумеетъ проявление въ частной и общественной жизни всехъ лучшихъ сторонъ человеческой природы и укрощеHie эгоистическихъ инстннктовъ. К. пользуется и формой повести для проведения своихъ идей въ общество: въ «Моей Исповеди» онъ обличаетъ не­ лепое свътское воеппташе, которое даютъ аристо­ кратии, u несправедливый милости, ей оказываомыя. Слабую сторону публицистической деятельности К. составляетъ его отношеше исъ крепостному праву; онъ, какъ говорить И. И. Тургеневъ, скользить по