* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

905 КАРЛМЗИНЪ 906 этеино неразработанпомъ вид*. Bet указанный осо­ бенности «Исторш» К. определили отношсн1е къ лей соврёмопншеовъ. «Историей» восхищались ли­ тературные друзья К. и обширная публика читателей-неспещалпетовъ; интеллигентные кружки находили ее отсталой по общимъ взглядамъ и тенденщозной; спсщалнсты-пзследователи. относи­ лись къней недоверчиво, и самое предпр1*лт]'с—пи­ сать HCTopiio прп тогдашнемъ состоянш науки— считали чорезчуръ рнскованнымъ. Уже при жизни К. появились критические разборы его исторш, а вскоре после ого смерти сделаны были попытки определить его общее зпачешо въ псторшграфш. Лелевель указыиалъ на невольное пскажеше пмъ истины, «черезъ сообщеше предшедтему в р е м е н и характера настоящаго» и вследствие патрмтичеекпхъ, релипоэныхъ п политическихъ увлечений. Арцыбашевъпоказалъ, въ какой мере вредить «Псто­ рш*- литературные npicMbi К.; Погодпнъ подвелънтогъ всЬмъ недостаткамъ «Исторш», а Полевой ycмoтptлъ общую причину этихъ исдостатковъ въ томъ, что «К. есть писатель не нашего времени», и что Bet его точки зрешя, какъ въ литературе, такъ и въ философш, политике и псторш, устарели съ полвлсшомъ въ Poccin новыхъ в.нлшЙ европейскаго романтизма. Въ 1830-хъ годахъ «Псторш» К. делается знаменемъ оффшцально «русскаго» ваправлсшл, и при содействш того же Погодина производится ея научная реабилптащя. Осторожный возражения Со­ ловьева (въ 1850-хъ годахъ) заглушаются юбилейнымъ панегирнкомъ Погодина (1866), К к а к ъ л и т е р а т о р ъ. «Петръ Россамъ далъ тЬла, Екатерина—душу». Гакъ, нзвёстпымъ стихомъ, определялось взаимное отноитешо двухъ творцовъ новой русской цивнлизацш. Приблизительно въ такомъ же oTuouicuiu находятся и создатели но­ вой pyccicofl литературы: Ломоносовъ и К, Ломоносовъ прнготовплъ тотъ матер1алъ, изъ котораго образуется литература; К. вдохнулъ въ него живую душу и сделалъ печатное слово выразптелемъ ду­ ховной жнзнн и отчасти руководителемъ русскаго общества. Белинсипй говоиэитъ, что К. создалъ рус­ скую публику, которой до него не было, создалъ читателей—а такъ исакъ безъ читателей литература немыслима, то смело можно сказать, что литература, въ соврсмонномъ значении этого слова, началась у йасъ съ эпохи К. и началась именно благодаря его энаншмъ, энергш, тонкому вкусу и незауряд­ ному таланту. К. не былъ поэтомъ: онъ лишенъ творческой фантазии, вкусъ ого одпостороненъ; идеи, которыя онъ проводнлъ, не отличаются глу­ биной н оригинальностью; великпмъ своимъ эначешемъ онъ более всего обязанъ своей деятель­ ной любви тсъ литературе п такъ наэыв. гумапнымъ наукамъ. Подготовка К. была широка, но неправильна п лишена солндныхъ основъ; по словамъ Грота, онъ «более чнталъ, чемъ учился». Серьезное его pasBime начинается подъ вл1лшсмъ Дружескаго общества. Глубокое релппозное чув­ ство, унаследованное нмъ отъ матери, филан­ тропическая стремленш, мечтательная гуманность, платоннчес1?ая любовь къ свободе, равенству и братству съ одной стороны н безэаветно-емнренпоо подчпноше властямъ предержащимъ — съ другой, патрютпэмъ и преклонение передъ европей­ ской культурой, высокое уважеше къ просвещешю во всехъ его вндахъ, но прп этомъ нерасположеше къ галломанш и реакщя протпвъ скептпчески-холоднаго отиошешя къ жизни п противъ насмешлпваго neBtpifl, стремление къ пзучешю памятннковъ родной старины—все это или заимствовано К. отъ Новикова п его товарищей, или укреплено ихъ воздейсшемъ. Прпмеръ Новикова показалъ К., что и вне государственной службы можно приносить пользу своему отечеству, и начерталъ для него про­ грамму его собственной жизни. Подъ вл1яшемъ А. Пе­ трова и, вероятно, немецкаго поэта Ленда, сложились литературные вкусы К , представлявш\е крупный шагъ впередъ сравнительно со взглядами его старшнхъ современниковъ. Исходя изъ воззрешя Руссо на прелести «прпроднаго состояния» и на права сердца, К , вследъ за Гердеромъ, отъ поэзш прежде всего требуетъ искренности, оригинальности и жи­ вости. Гомсръ, Осыанъ, Шекспиръ являются въ его глазахъ величайшими поэтами; такъ наэыв. новоклассическая поэз]я кажется ему холодною и не трогаетъ его души; Вольтеръ въ его глазахъ— только «знаменитый софисты; простодушный на­ родный песни возбуждаютъ его симпатш. Въ «Детскомъ чтенш» К. следуетъ прпнцнпамъ той гуманной педагогики, которую ввелъ въ обиходъ «Эмиль» Руссо, и которая вполне совпадала со взглядами основа­ телей Дружескаго общества. Въ это время постепенно вырабатывается и литературный языкъ К., более всего способствовавши великой реформе. Въ предисловш къ переводу Шекспировскаго «Юлия Цезаря» онъ ещепишетъ: «Духъ его парплъ, я к о о р е л ъ , и н е м о г ъ п а р е н и я с в о е г о н з м е р я т ь » , «великие духи» (вместо генш) и т. п. Но Иетровъ смеялся надъ «долгосложно-протлжнопарящимп» славянскими словами, и «Детское чтеше» самой целью своей заставляло К. писать языкомъ легкимъ и раэговорнымъ и всячески избегать «славянщины» и латинсконемещеой конструкщи. Тогда же, или вскоре после отъезда за границу, К. начинаетъ испытывать свои силы въ стихотворстве; ему нелегко давалась риема, и въ стихахъ его совсЪыъ не было такъ наэыв. п а р е H i я, но и здесь слогъ его ясенъ и прость; онъ умелъ находить новыя для русской литературы темы п заимствовать у немцевъ оригинальные и красивые размеры. Его «древняя гншпанская исто­ рическая песня»: «Графъ Гвариносъ», написанная въ 1789 г., — первообразъ балладъ Жуковскаго; его «Осень» въ свое времл поражала необыкновен­ ной простотой и изяществомъ. Путешеств1е К. за границу и лвивпплся его реэультатомъ «Письма русскаго путешественника»—фактъ огромной важ­ ности въ п сто pi и русскаго просвещешя. О «Ппсьмахъ» Буслаевъ говорить: «многочисленные чита­ тели пхъ нечувствительно воспитывались въ идеяхъ европейской цивилизации, какъ бы созревали вместе съ соэревашемъ молодого русскаго путешественника, учась чувствовать его благородными чувствами, мечтать его прекрасными мечтами». По печпелешю Галахова, въ письмахъ пзъ Гермаши и Швейцарии известия ваучно - лптературнаго характера зани­ маютъ четвертую часть, а если изъ парпжекпхъ писемъ исключить науку, искусство и театръ, оста­ нется значительно менее половины. К. говорить, что письма писаны «какъ случалось, дорогою, на лоскуткахъ карандашемъ»; а между темъ оказалось, что въ нпхъ немало литературныхъ заимствова­ ний — стало-быть, онп написаны хотя отчасти «въ тишине кабинета»,- Во всякомъ случае значитель­ ную часть матер!ала К. действительно набиралъ дорогою и запнсывалъ «на лоы;уткахъ». Другое противореч1е существеннее: какимъ образомъ пылкий другъ свободы, ученикъ Руссо, готовый упасть на колънп передъ OiecKo, можетъ такъ презрительно отзываться о парпжскихъ собктяхъ того времени и не хочетъ въ нихъ видеть ничего, кроме бунта, устроеннаго патшей ехпщныхъ волковъ»? Конечно, воспитанннкъ Дружескаго общества не могъ отно­ ситься съ снмпапей къ открытому возстанш, но,