* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

107 ЗАИМСТВОВАНТЕ 108 З а и м с т в о в а н и е въ л и т е р ату pi.—Интерссъ къ средневековой и народной литературамъ, возни кили въ конце X V I I I в. и особенно СИЛЬНЫЙ у романтнковъ, обратилъ внимание поэтовъ п изследователсй на множество забытыхъ сказашН, образовъ,представлешй. Въ первой половине X I X в. этотъ обширный мaтepiaлъ начннаютъ приводить въ иорядокъ, классифицировать по раэпымъ рубрнкамъ. При этомъ ярко выступаетъ поразительное сходство между очень далекими иногда по месту полвлешя сказашимн: во всехъ родахъ поэтнческаго творче­ ства, особенно въ легенде, повести и сказке, оказывается удивительное однообразие сюжетовъ и образовъ. Иногда тожественными оказываются имена действнтсльныхъ лицъ, места двйсттй и разсказываемыя с о б ь т л ; иногда замечается сходство въ целомъ разсказе, хотя действующая лица, местности, отдельные эпизоды меняются; иногда, наконецъ, сходными являются лишь отдельные эпи­ зоды, а мотивы въ разскаэахъ—совершенно различ­ н а я сОдсржашя. Къ первому разряду принадле­ жать такъ назыв. «странствующая повести», напр., «Повесть о взя-пи Трои», «Делшл Александра Великаго», «Повесть о Варлааме и Ъэасафе» н т. п. Ко второму можно отнести следующее сюжеты: «О разлученныхъ любовннкахъ», «О мудрой деве», «О красавице, похищенной чудовнщемъ», пре­ вращающимся иногда въ п р е к р а с н а я юношу; «О верной жене, преследуемой мужемъ», «О Золушке», «О спищей красавице», «О Лисе Патрнкеевне». Трет!ii раэрлдъ, обнимаюнп'й мслше сказочные мо­ тивы,—самый обширный. Много труда употреблено было на объяспсше ихъ сходства. Предполо­ жить, что одинаковые разсказы создались пъ одинаковыхъ культурно-нсторическихъ yc.iOBinx'b, не­ зависимо другъ отъ друга, въ раэныхъ местностяхъ, можно только относительно такнхъ простыхъ сюжетовъ, какъ, напр., разлука любовниковъ. Но если мы встречаемъ въ разлпчныхъ местностяхъ п эпохахъ сложный, иногда запутанный разскаэъ, съ массой совершенно случайпыхъ подробностей, и эти подробности хотя бы приблизительно схожи, мы не можемъ объяснить это иначе, какъ предположить 3. Teopifl, выставленная Гриммомъ и развитая Куномъ и Максомъ Мпллеромъ, объясняла это единство при­ близительно такимъ же способомъ, какимъ объ­ ясняется и общность языковъ, прннадлежащихъ къ одному семейству. Какъ разные языки развились путемъ дпфференщацш нэъ существовавшая не­ когда праязыка, такъ европейсшо сходные разсказы вышли изъ поэтнческаго достолшя нашихъ общихъ прародителей, которые постепенно претво­ рились въ грековъ, гермапцевъ, славянъ и проч. Въ эти разсказы вносились более поздшл истори­ ч е с к и с о б ь т я , и создавалось такъ назыв. и с т о р и ­ ческое наслоои1е на старинную основу. Са­ мое происхождеше разскаэа объяснялось какъ мнеъ, т.-е. разсказъ о боге, который предполагался олицотворешемъ силъ природы. П о д о б н а я взгляда придерживались у насъ Аоанасьевъ и Бусласвъ. Tcopin 3. внесла въ такъ назыв. с р а в н и т е л ь н о е и з у ч о н i е л и т е р а т у р ы и м и е о л о г i и более точный, но преимуществу исторически! методъ. 3. было замечено, прежде всего, въ сказашяхъ, принадлежащнхъ къ первой группе (Русланъ на­ шей лубочной сказки иеотделимъ, напр., отъ Рустома), да и изеледуемыс образцы творчества относились къ эпохе развита письменности, а не къ темной области народной словесности. Подобно первой группе были объяснены и остальныя две. Первыми теоретиками 3. были Деилопъ, Либрехтъ и Бенфей, указавний, въ своомъ знаменитомъ введеши къ немецкому переводу Панчатантры, на индШскую, спсщально-будд]Йскую струю въ повествовательной литературе европейскнхъ народовъ. Сказашл оказались распростра­ няющимися, такимъ образомъ, не вертикально, т.-е. отъ основного корня по племеинымъ разветвлошпмъ, а горизонтально, переходя отъ одной вьтви къ другой, иногда съ одного племенного дерева па другое. Такъ, сказаше, зародившееся, напр., въ Ипдп!, могло принять черты иранской культуры, который оказывались странными н непонятными, появляясь далее (напр., въ Италш), и требовали новой мотивировки, подъ стать новой среде. Таковы отношенья ннд1йскихъ легендъ о метасома­ тозе къ талмудической о Соломоне и къ ея хриCTiaHcicoit перелицовке въ «Повести о гордомъ царе Аггсе» (известной въ обработке Гаршнпа). Позднейпил изследовашл во многомъ исправили и ограничили Teopiio Бепфея, устранивъ его гипо­ тезу, будто передатчиками нндпТскаго с к а з о ч н а я теченш въ Европу были монголы. Сходство повествовательныхъ мотивовъ, вращающихся у насъ и на Востоке, оказывается гораздо более дровппмъ, и но одна Индш могла поставлять сказочные сюжеты, а, напр., и Егнпетъ. Много фаитастическихъ схомъ проникло въ оборотъ европейскихъ •литературъ изъ х р н с т н е к и х ъ апокрифовъ, когда, напр., они отвечали цьллмъ такихъ пропаганди­ ст о въ, какъ новоманнхойсше еретики, богомилы, патарены и альбигойцы. Визант1я была однимь изъ передаточныхъ пунктовъ въ такомъ литературномъ общеши; новейплл изследовашл все более и болЬс уясняютъ эту ея роль, какъ и роль средновековыхъ евреевъ-переводчиковъ, естественных!, иосредннковъ мсл1ду культурами восточной (еврейско-арабской, греческой) и западной. Teopin 3. всегда приходится сталкиваться съ плохо понятымъ нашональнымъ самолюб1смъ. Въ Poccin, напр., многимъ ученымъ (по словамъ Пыппна) nonpiiiTHo было видеть, что «прежшй ндеалистическ1й и санти­ ментальный апоосозъ русскаго б ы л и н н а я эпоса, какъ вполне самобытная создашл народной поэзии продолжавшая языческую эпопею мнеической космояшн и небесная богатырства, постепенно бледнелъ передъ откровошями западнаго или впзаптЫскаго воздействий». Въ Гсрмаши некоторые пи­ сатели также пытались отстоять самобытность не­ мецкой лирики, но теперь никто не сомневается въ громадномъ и подавляющем^ вл1лнп! па нес трубадуровъ Прованса. При обширности, а иногда, наоборотъ, неизбежной скудости матср!ала, выводы приходится делать весьма осторожно, но увлекаясь шаткими доказательствами. Что касается другихъ нсторнческихъ культурныхъ гинотезъ, съ которыми Teopin о 3. приходится сталкиваться—какъ Гриммовская миеологическал Tcopiu п Tcopin самостоя­ т е л ь н а я зарождешя при одинаковыхъ культурныхъ исторнчеекпхъ условп1хъ,—то прямого противореч1я, въ принципе, между этими тсор1ямн вовсе пЬтъ. Только «обращаясь къ такому матер1алу, который можетъ быть но что иное, какъ продуктъ ц е л а я ряда иересказовъ и пскажешй, мноологъ долженъ предварительно разрешить вопросъ, имеетъ ли онъ въ даииомъ случае дело съ фактомъ самобытнаго н а р о д н а я м1росоэерцашл и не обманывастъ ли его одна форма и то обстоятельство, что предашс зкнветъ въ народе и записано изъ его устъ, тогда какъ содержашо могло пойти изъ какого-нибудь литературная источника» (Вессловсшй). Teopin 3.—скорее методъ, путь, по которому идетъ нзеледователь, чемъ цель, къ которой онъ стремитсл. «ТаЙниковъ творчества» она объяснить но можетъ.