* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

329 БОЛГАРСКАЯ ЛИТЕРАТУРА 330 считается «апостоломъ болгарскаго революшонная дела», «болгарскимъ Франклиномъ». Въ своей мятежиой жизни борецъ съ ногъ до головы, въ поэзш онъ былъ болъе мягокъ и охотнее пълъ въ минорныхъ тонахъ, быть-можетъ, подъвлшшемъ личныхъ неудачъ п русскихъ класспковъ, которыхъ зналъ хорошо, любилъ и переводилъ, внеся въ Б. литературу такую массу руссизмовъ, какъ никто другой. На всемъ творчестве его лежитъ печать простоты, правдивости, грусти; чаще всего чувствуется припъвъ: «песнью той я края но утешу, лучше лиру смолкшую повышу... до иныхъ, до новыхъ поколъшй, для другихъ, для лучшихъ вдохноветй». 17 лътъ Славейковъ пншетъ «Плачъ на Търново» на книжномъ (церк.-русскомъ) языкъ, въ подражаше прор. 1еремш, а затъмъ, пораженный мощной изо­ бразительностью случайно услышанной въ тюрьме поговорки, обращается къ родному фольклору, пн­ шетъ только по-болгарскп. На литературное по­ прище выступаетъ онъ переводомъ Ээоповыхъ басенъ (1852), въ томъ же году выпускаетъ сбор­ никъ стихотворешй «Шснопойка или различии песни, сатири и гатанки на българсшй языкъ за увеселеше на младыте», пэдаетъ календари, бук­ вари, учебпики, хрестоматш, сонники, неурналы и т. д., разбрасывается, какъ все типичные тонеры, многое заимствуешь изъ «Письмовника» Курганова, публикуетъ часто безъ подписи, переводить грубо сентиментальный гречесшя п эротичесшя турец­ шй пъсни. Славейковъ дълаетъ это съ чисто-ути­ литарной целью, чтобы заменить любпмыя город­ ски мъ и сельскимъ .населешемъ гречесшя и турецкая песни такими же по содержаний, но, по крайней мере, на болгарскомъ яз. Онъ не былъ оцъненъ современниками, но теперь считается отцомъ новой Б. литературы и литературная болгарскаго языка; въ основу его положено восточное, тырновское, наръ4ie. Онъ П Г Л громадное вл1яше на молодела. Заслуги АБ Ъ «дъдо Славейкова» прекрасно оценены лослъдннмъ изъ крупныхъ романтиковъ, И. Вазовымъ: «своимъ мастерскимъ ръэцомъ онъ первый создалъ изъ гру­ бой скалы болгарскаго языка статую съ изящными лншями и формами; пзъ этого первобытная инстру­ мента онъ первый извлскъ тъ сладше звуки, тъ доропя пъсни, которыя чаровали наши души въ юности н заронили въ нихъ первый семена любви къ прекрасному, къ поэзш». Болъе бодрыя ноты звучали въ поэзш Раковскаго, Каравелова, Ботева. Первый изъ нихъ былъ удивительно разносторонними Публицистъ, фольклористъ, археологъ, поэтъ, исто­ рикъ, полиглотъ, революпдонеръ, «первоучитель'борцовъ за политическую свободу», въ наукъ фантастъ, въ журналистике агитаторъ, въ поэзш романтикъ, «словеснъйппй любородецъ», какъ называли его современники, Георпй Савва (Схойковъ) Раковсшй далъ новой Б . литературе художественно-патрштическую aвтoбioгpaфiю въ форме поэмы сГорсшй ПАТникъ. Повествптельнъ спевъ» (1854—57). Въ цепи головокружительныхъ прпключешй, живописныхъ картинъи полныхъ движешя сценъ авторъ будить на­ циональное самосознаше болгаръ, учить пр1емамъ партизанской войны съ угнетателями и приглашаешь товарищей туда, куда «отчизна насъ кличетъ, зоветъ! Уделъ нашъ—леса и стремнины: тамъ наша свобода живетъ». И такъ же много автоб1ографическаго эле­ мента въ полубеллетристическомъ очерке Раков­ скаго объ органической борьбе болгарскихъ гайдуковъ^съ турками,—очерке, отъ котораго веетъ кра­ сивой удалью, призывомъ къ мести за долпй гнетъ и близкимъ освобождешемъ («Българскнте хайдути, техното начало и техната постояна бдрба съ турцыте, отъ падешя Българт до днешныте вре­ мена», 1867). Въ форме почти вполне уже беллетри­ стической, съ врагами болгарскаго народа боролся.немного позднее Любенъ Каравеловъ. Полнтичесше горизонты его много шире, чемъ у Раковскаго, и объектомъ въ призыве къ борьбе являются не одни турки: греческое и грекоманствующее разъевшееся духовенство, свои же кулаки-чорбаджш п прочзе угнетатели, все это—враги родины, которую болез­ ненно, какъ типичный эмигрантъ, любилъ демократъ Каравеловъ. «Люблю твои горы, леса, стремнины и скалы съ ихъ прозрачными, холодными водами.— пелъ онъ;—люблю тебя отъ всей души, отъ всего сердца, если ты и обречена на тяжслыя страдашя и рабство; все, что добрая и святого осталось въ душе моей,—все твое»! И напрасно критики требуютъ реализма отъ типовъ н картннъ въ бытовыхъ раэсказахъ его, романтика чистой воды, романтика даже въ техъ частыхъ отступлешлхъ отъ худонссственнаго повествовашя, где онъ, Каравеловъ, пе­ реходить въ сатиру, фельетонъ, даетъ карикатуры, не удерживается отъ тона газетной перебранки. Проза его написана хорошныъ яэыкомъ, не чуждымъ русскаго вл1ятя (онъ учился въ Москве, увлекался Белпнскимъ), и пользовалась широкой по­ пулярностью, особенно «Страницы изъ КНИГИ страдан1Й болгарскаго племени» (1878), разсказы и по­ вести «Хаджи Ничо» (1870), «Войвода» (1870), «На чул;дъ гробь безъ ежлзн плачатъ» (1872), «Маминото дътенце», «Стана», «Децата не приличатъ на бащате си» (автобиографическое значеше), «Божко» и др. Меньшее значеше имеютъ его стихи, нередко подражашя Гейне, Крылову или Шевченку; въ нихъ больше благородной публицистики, чемъ вдохновешя п полета (печатались съ 1869 г.). Та­ кимъ же революцшнеромъ въ поэзш былъ Христо Ботевъ, ярко очерченная индивидуальность, цель­ ный холерикъ, съ мятежнымъ темпераментомъ, съ душой бунтовщика. Быстро перегорелъ онъ въ пламенной любви къ народу съ его шшйно-мистическими страдашямн; ранняя смерть его въ стычке съ турками—фактъ закономерный. «Оракулъ бол­ гарской революционной мысли», Ботевъ еще больше расшприлъ мишень для нападений, подъ вл1яшемъ западная и русскаго сощализма отвергъ исключи­ тельно национальный прннцннъ въ борьбе за освобо­ жден ie родины, сознательно намечалъ пути для осво­ божден in всего, чтб напоминало ему рабство полити­ ческое и экономическое. Поэтъ и револющонеръ, ре­ волюпдонеръ попеременно то съ перомъ, то съ ружьемъ въ руке, переплелись въ Ботеве настолько, что го­ ворить о поэзш его вне бшграфическаго очерка невозможно; очень идутъ ко всей его фигуре его же стихи: «Кто падетъ въ бою за свободу, тотъ не умираетъ: землян небо,зверь и природа оплакиваютъ его, и пЧйщы поютъ за него песни». Большой талантъ, въ конце 60-хъ и начале 70-хъ гг. онъ на­ писалъ очень немного стнхотворешй, неоконченную поэму сХайдути»; но все отмечено такой закончен­ ностью, пластичностью, ясностью, силой и красотой, что по даровашю Ботева приходится ставить выше всехъ современниковъ. Несколько позднее боль­ шое вл1яшо на массы нмелъ талантливый Добро Чннтуловъ, педагогъ и офицеръ, въ своихъ патрдотпческихъ стихотворешяхъ воплотивппй за­ ветный думы болгарскаго народа. Теперь почти забытый, при жизни почти не печатавппйся, Чиптуловъ вл1ялъ, главнымъ образомъ, чрезъ уче­ никовъ своихъ. Его стихотворешя, въ роде «Стан и, стани, юнакъ балкански», были своего рода нащональнымъ гимномъ; чемъ-то могучимъ звучалъ призывъ его соединить силы, возстать противъ лютая Османа, погибнуть за освобождеше: «лишь