* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

131 АВГУСТИНЪ 132 beati cognitione naturae et scientiae», D e t r i n . комъ), онъ еще въ Кареагене разочаровался въ маX I T , 9, 12). Першдъ учещя А. сменился годами нихеяхъ, когда убедился изъ беседъ съ прослаучительства (съ 374 г.). Онъ преподавалъ грамма­ вленнымъ ихъ «профессомъ» Фаустомъ въ несо­ тику въ Тагастъ, потомъ риторику въ КареагенЬ, стоятельности релипи, предлагавшей вместо муд­ и профессорство одушевлялось у него паеосомъ слу- рости невежество, смешивавшей съ претенэ!ямн на жешя научной истин*, въ чистомъ горн* котораго высокую метафизику падкость къ наивной теурии, "'растаяли суетныя пристрасия н низюя волсделъшя неспособной отрешиться отъ матер1алистическаго («viluit mini omnis vana spes et immortalitatem понимашя щ р а ,и Бога, примирить и оправдать sapientiae concupiscebam aestu cordis incredibilb, безнадежный дуалиэмъ между добромъ и зломъ, C o n f . I l l , 4, 7). Тутъ-то и заложенъ былъ въ со- дать воле закалъ отъ соблазновъ разврата. Однако, знаши А. фундаментъ т^снаго сродства съ антич­ вполне раэсталеп съ манихеями А. лишь въ Ита­ ною культурою, которое до конца жизни останется лш, куда переселился въ 383 г., недовольный буйему присуще, несмотря на осуждеше ея совестью ствомъ кареагенскаго студенчества, можетъ-быть, позднъйшаго христ!анскаго учителя (см. N o u r i s - ища более блестящей карьеры, но, главнымъ обра­ s o n , «La philos. de St. Augustin», 1866, I I , 92 сл.; эомъ, надеясь найтц въ Риме лучппя средства для H . B e c k e r , «Augustin, Studienzuseinergeistigen удовлетворешя собственной умственной жажды. За Entwickelung», 1908). А. жилъ въ общенш съ уче­ А. последовала мать, которой кареагенешй епи­ никами и тъсномъ содружеств^ съ единомышлен­ скопъ предсказалъ обращеше сына.Въ Риме фило­ никами (Ромашаномъ, Алищемъ, Небрцидемъ), по- софия эмансипировала духъ А. отъ «суеверщ». Маниклонникамиразума, сподвижниками въ умственныхъ хейскш лжеучешя пали предъ с к е п т и ч е с к и м ъ пскашяхъ. Напряжеше труда и тревоги поэнанш вопросомъ о «достоверности нашего знашя». Чреэъ смягчались сердечнымъ вэаимнымъ доброжелатель- раэвипе А. проходить новая струя: онъ подчиняется ствомъ членовъ кружка близкнхъ людей. Прежшя взглядамъ такъ называемой философовъ н о в о й раэвлечешл, попойки, покупная любовь, скандалы ( т р е т ь е й ) а к а д е Mi и (см.). Сомнеше ( d u b i и грубые спектакли въ цирке заменились изящными t a t i о) стало на место умоэрешя ( r a t i о), эапуумственными занятшми, поэтическими состязашями тавшагося въ легковерие ( v a n a f i d e s ) и грубый въ лнтературныхъ салонахъ, трагед1ею и драмою мистицизмъ. На время онъ возрадовался перспек­ въ серьезномъ театре. Научная работа въ области тиве познать хоть «вероятную» истину: ее одну скеп­ философш, астрономш, кос'мологш сочеталась съ тики признавали посильною человеческому уму, кото­ увлечешемъ пскусствомъ. Отзвукомъ «эстетическаго» рому недоступна истина безусловная. Успокоиться настроешя той поры является погибшее первое на сомнёши такой духъ, впрочемъ, не могъ: опо сочинеше A., «De pulchro et apto», въ которомъ очистило его отъ заблуждешя, но не дало взаменъ авторъ раэвивалъ свои взгляды на красоту (пре­ никакой опоры. Трезвое здравомъише научнаго красно то, что находится въ гармонш съ м1ровымъ скептицизма съ конечнымъ аккордомъ—«не знаю» порядкомъ). Душевное paBHOBicie, какъ-будто npi- скоро устрашило какъ мрачная пропасть. Ужасъ обрътенное А., благодаря открьшю назначешя неведешя (desperatio) сменплъ корртшй роздыхъ жизни въ научномъ исканш, оказалось непрочно. светлаго агностицизма. Следуюшдй поворота жизни Въ его совести выдвигался всеопредБллюшдй во­ помогъ А. выйти изъ новаго кризиса. Онъ недолго просъ о релпгшзномъ просвещены духа: Mipono- оставался въ Риме: школьные нравы и тамъ ему знаше приводило къ обостренной потребностп бого- не понравились, и онъ, еще глубоко дороасившШ познашя. ВЬчное блаженство уже ощущалось целью призвашемъ учителя науки, воспользовался почетнндивидуальнаго б ь т я , и незнаше пути къ нему нымъ предложешемъ каеедры риторики въ славив­ наполняло душу тяжкимъ страдашемъ. «Сотворнлъ шейся миланской школе. А. перебрался въ Миланъ Ты насъ, Господи, въ Себя, и въ тревоге пребы- въ 384 г. Здесь, по настояшю родныхъ, онъ разваетъ сердце наше, пока не упокоится въ Тебе» стался съ женщиною, которая долго была ему вер­ ( C o n f . I , 1): такая формула смысла жизни вызы­ ною подругою, и помолвился съ девупшою изъ вала уже тогда мистическое волнеше, п въ А. на­ видной семьи, но законный бракъ его не состоялся, чиналось трудное inecTBie черезъ рядъ кризисовъ и здесь именно ожидалъ А. решительный переломъ: къ тихой пристани христнскаго правоверия. Очень онъ произошелъ на 31-мъ и 32-мъ годахъ его жизни.— естественно, почему А., цицерошанецъ-философъ, 2) М и л а н ъ и К а с с и ц 1 а к ъ : платонизмъ проникшись релипозною жаждою, примкнулъ къ и к р е щ е H i e (386—-388).—Въ Милане А. углу­ м а н и х е й с т в у (см.). Это учеше, принявшее бился въ изучеше « п л а т о н и з м а » . Тамъ же онъ форму м]*ровой релипи, увлекало человека научнаго сошелся съ св. А м в р о с 1 е м ъ (см.), черезъ кото­ склада обещашемъ побъдить тайну Mipа силами раго теснее подошелъ къ хрисианству. Трудно одного разума, предлагало величественную систему, сказать, насколько онъ вчитывался въ самые дДалогп которая заявляла притязаше разрешить все роко- Платона. Больше всего онъ знакомился съ доктри­ выя недоумешл о Боге и судьбахъ человечества, ною въ ея переработке н е о п л а т о н и к а м и (см.). о зле и спасеши. Онъ пытался-было прикоснуться Онъ пользовался, прежде всего, латинекпми перево­ къ хришанскому писашю, но оно показалось дет- дами Викторина. Учеше Платона дало ему желанный скимъ и грубымъ. А. искалъ мудрости, не автори­ выходъ изъ жестокой болезни духа, и оно навсегда тета, а эти книги «приказывали, а не убеждали» осталось одною изъ самыхъ интимныхъ, коренныхъ («mini persuasi docentibus potius quam lubentibus основъ его маросозерцашя. Теоретически идеалиэмъ esse credendum»). Достойною формою религш его избавилъ А. отъ олуледашй скепсиса, далъ ему философствующему уму рисовался лишь г н о с и с ъ пололштельный ответь на мучивпия его роковын (ращонально построенное учеше). А. съ горячно­ проблемы о смысле жизни; онъ же и практически стью неофита отдался проповеди манихеевъ, углу­ указалъ ему путь моральнаго очищешя. О хрисианбился въ чтеше ихъ книгъ, попутно предавался стве А. имёлъ понятш съ детства; теперь Амвротакже астролоип и магш, практиковавшимся ихъ cifi научилъ его лучше всматриваться въ его сущ­ учителями. Мятущееся сознаше цепко хваталось за ность. Въ частности окончательный ударъ манихей­ иллюзпо счастья: А. 9 летъ не могъ освободиться ству нанесенъ былъ амвррс1евымъ аллегорическимъ отъ доктрины, ошибочность которой скоро началъ толковашемъ Ветхаго Завета. То, что раньше ка­ чувствовать. Оставаясь «аудиторомъ» (послупши- залось ннзвергнутымъ манихейскою критикою, было