* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

2. opnakel` jnmthcrp`0hh bqelhpmn-hqŠnph)eqjncn opn0eqq`... Каждая смена эпох представлет собой революцию. «История разнообразна, — писал Кузен, — т. к. эпохи следуют одна за другой в последовательном порядке. Различие эпох — это их противоречие, борьба, война. Отжившая свое время эпоха не уйдет со сцены добровольно, следующая за за нею должна устранить ее насильственным путем. Цель подобных революций — полное развитие цивилизации, и в этой цели их оправдание. Каждая эпоха вместе с прдыдущей и последующей содействует полному осущетвлению человеческой природы»1. Так, Кузен в эпоху Реставрации обосновывал необходимость и оправдывал Великую французскую революцию. Крупнейший французский историк Жюль Мишле (1798–1874) пытался в свой философии истории соединить идеи Г. Гегеля и Кузена с идеями Дж. Вико. В работе «Введение во всеобщую историю» (1831) он утверждал, что содержанием мировой истории является развитие идеи свободы. В Индии — колыбели человечества — господствовала необходимость. Затем история человечества, следуя солнцу, движется с Востока на Запад. Первые проблески свободы, зародившиеся еще в Индии, прослеживаются в Египте. В Персии и Иудее свобода могла уже остановиться и отдохнуть. Дальнейшее развитие свобода получает в Европе, где ее носителями поочередно становятся Греция, Рим и Франция. В работе уже упоминавшегося выше Пьера Симона Балланша (1776–1847) «Опыты социальной полигенезии» (1827), важной категорией является впервые введенное им в труде «Старик и юноша» (1820) понятие отдельной, конкретной цивилизации. Различные цивилизации выступают у него как стадии некоего идеального, общего для всех народов исторического развития. Смена цивилизаций происходит болезненно. Отжившие цивилизации погибают. Но из огня социальных катастроф, из пепла старых форм человечество как птица Феникс возрождается к новой жизни. Впрочем, старые цивилизации не обязательно гибнут. Одни народы идут дальше, другие остаются на ранних стадиях. Цивилизации, уже пройденные европейскими народами, все еще сохраняются в Азии. 2.13.8. hде ,“2%!,че“*%L .“2=-е2/ 3 m.l. j=!=мƒ,…= , !3““*,. м/“л,2елеL 30#60-. г%д%" XIX "е*= В истории русской общественной мысли идея исторической эстафеты, по-видимому, впервые встречается, хотя и в не в самой четкой форме, в «Записках русского путешественника» (первые неполн. публикации — 1791–1792, 1794–1795; первое отд. изд. — 1797–1801; послед прижизн. изд. — 1820) Н.М. Карамзина (1766–1826). «Наблюдайте движение Природы, читайте историю народов; поезжайте в Сирию, в Египет, в Греции, — писал будущий историк, — и скажите, чего ожидать не возможно? Все возвышается или упадает: народы земные подобны цветам весенним; они увядают в свое время — придет странник, который удивлялся некогда красоте их; придет на то место, где цвели они …. и печальный мох представится глазам его. … Одно утешает меня — то, что с падением народов не упадает весь род человеческий: одни уступают место другим, и если запустеет Европа, то в середине Африки или в Канаде процветут новые политические общества, процветут науки, искусства и художества»2. Навеяно это рассуждение было уже упоминавшейся книгой Вольнея «Руины, или размышления о расцвете и упадке империй», которую Карамзин высоко ценил и рекомендовал русскими читателям в одной из своих работ, опубликованной в 1792 г. В последующем идея исторической эстафеты получила развитие в трудах русских мыслителей 30–60-х гг. XIX в., обращавшихся к проблемам философии ис1 2 Цит.: Реизов Б.Г. Французская романтическая историография (1815–1830). Л., 1956. С. 312. Карамзин Н.М. Письма русского путешественника. Л., 1984. С. 212. 232