* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

4. nqmnbm{e opnakel{ thknqnthh h nayei Šenphh hqŠnphh Существуют самые различные решения этой проблемы, которые подробно рассматриваются в третьей части работы. С вопросом о основах общества и движущих силах исторического процесса тесно связаны проблемы причинности, детерминизма, предопределенности и неопределенности, случайности и необходимости, возможности и действительности, альтернативности, свободы и необходимости в истории. Все они так или иначе рассмативаются и в этой и других частях книги. В трудах по философии истории нередко еще рассматривается сюжет, который обычно находит свое выражение и в их названиях. Сошлюсь в качестве примере на сочинения русского религиозного философа Николая Александровича Бердяева (1874–1948) «Смысл истории» (Берлин, 1923; М., 1990 и др.) и немецкого мыслителя Карла Ясперса (1883–1969) «Истоки истории и ее цель» (1949; рус. пер.: Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991). Достаточно полный обзор такого рода сочинений можно найти в книге Бориса Львовича Губмана «Смысл истории. Очерк современных западных концепций» (М., 1991). Но вопреки мнению названных выше и ряда других мыслителей, мы сталкиваемся здесь не с проблемой, а с псевдопроблемой. В действительности в истории общества, как и в истории природы, нет ни смысла, ни назначения, ни цели; а раз так, то и заниматься их поисками не нужно. В книге рассматриваются только реальные проблемы. Все три вопроса, которым посвящена книга, встали перед наукой не сейчас. Историки и историософы искали ответы на них на протяжении многих веков. И без знания истории проблемы невозможно прийти к верному ее решению. Поэтому в работе много внимания уделяется рассмотрению того, как, когда и в какой форме вставала перед наукой та или иная проблема и кто, когда и какие решения ее предлагал. В случае необходимости специально прослеживается эволюция самых важных философско-исторических идей. Автор не ограничивается рассмотрением взглядов и учений исключительно лишь историков и историософов. Дело в том, что подлинно научная философия истории не может возникнуть только на базе историологии. Ее возникновение предполагает использование данных всех основных социальных наук, прежде всего социологии и политической экономии. Поэтому привлекаются труды социологов, экономистов и представителей других общественных наук, в которых ставились и решались проблемы, Это важно еще и потому, что для большинства этих наук, как и для естествознания, характерной является не холизация, а эссенциализация. Достаточно объективную картину развития историософской мысли можно дать лишь при условии четкого различения, с одной стороны, одиночных идей; с другой, концепций как сознательно разработанных систем идей. Концепция может выступать в форме учения, обязательно включающегося в себя определенную программу поведения; в форме теории, а также может представлять собой одновременно учение и теорию1. В истории человеческой мысли вообще, историософской в частности возникновение одиночных идей нередко намного опрежало разработку концепций. Но именно концепции, а не одиночные идеи должны быть главным объектом внимания. Так как развитие каждой проблемы, а также самых главных идей и концепций рассматривается в книге по отдельности, то это обусловило неоднократное обращение к одним и тем же эпохам и одним и тем же лицам. Однако в случае чисто исторического, строго хронологического подхода оказалось бы в тени самое главное — объективная логика развития философско-исторической мысли, все глубже проникающей в сущность мировой истории. После рассмотрения теоретических проблем всемирно-исторического процесса неизбежным является обращение к самой реальной всемирной истории. Поэтому в четвертой части дается краткий очерк действительной истории чело1 См.: Семенов Ю.И. Эволюция религии: смена общественно-экономических формаций и культурная преемственность // Этнографические исследования развития культуры. М., 1985. С. 220–221. 19