* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

bbedemhe: hqŠnphnknch“ (hqŠnph)eqj`“ m`rj`) h hqŠnphnqnth“ (thknqnth“ hqŠnphh) исторические факты, но и понять историю. И дать их может исключительно историософия, выступающая в тесной связи с теоретической историологией. История есть процесс. С этим сейчас согласно большинство историков и историософов. Но понимают они этот процесс по-разному. Для одних история — поступательное, восходящее развитие, т. е. прогресс. Для других — просто развитие. Есть люди еще более осторожные: для них история — только сумма изменений. Последние не всегда понимают историю как процесс. Для некоторых из них она — беспорядочное нагромождение различного рода не связанных друг с другом случайностей. Но если мы трактуем историю как прогресс или даже как просто развитие, перед нами неизбежно встает вопрос: что же при этом развивается? В нашей и не только нашей философской литературе до сих пор нет термина, который бы обозначал то, что находится в развитии, развивается, прогрессирует или регрессирует. Иногда в применении к историческому процессу в таком смысле употребляют слово «субъект». Говорят о субъекте истории, субъекте исторического процесса. Так делал и автор данной книги в прежних своих работах. Но слово «субъект», вопервых, слишком многозначно; во-вторых, прежде всего используется для обозначения познающего индивида. Все это заставляет искать другой термин. В качестве такового предлагается слово «субстант» (от лат. substantivus — самостоятельный, существующий). Без решения проблемы субстанта исторического процесса невозможно понимание сущности последнего. Нельзя понять историю, не выявив ее субстанта. Помимо всего прочего, важность этого вопроса заключается в том, что он одновременно является и вопросом об объекте исторического исследования. Именно субстант исторического процесса и представляет собой тот самый объект, движение которого изучают историки. Никто из историков и историософов в сколько-нибудь четкой форме вопрос о субстанте исторического развития перед собой не ставил. Это отнюдь не означает, что названная проблема никем никогда не решалась. Наоборот, почти все и почти всегда давали на этот вопрос какой-то ответ. Без этого не мог обойтись ни один историк. Но люди решали эту проблему практически, часто совершенно не отдавая себе отчета в том, что они решают именно эту, а не иную проблему. По этому поводу можно вспомнить известного мольеровского героя, который говорил прозой, совершенно не подозревая об этом. Именно потому, что историки в большинстве случаев решали эту проблему совершенно неосознанно, предлагаемые ответы на этот вопрос зачастую были далеко не лучшими. Решение указанной проблемы с неизбежностью предполагает ответ на вопросы о содержании понятий общества, человечества, государства, страны, народа, этноса, нации, культуры, цивилизации, расы, а также выявление отношений между всеми этими понятиями. Именно этому посвящена вся первая часть настоящей работы. Выявление субстанта исторического процесса открывает путь к пониманию самого этого процесса. Здесь проблем еще больше. Из их числа подробно рассматриваются в работе лишь две, но, пожалуй, самые важные. Одна — проблема конфигурации исторического процесса. Ей посвящена вся вторая часть работы. В центре внимания находится прежде всего вопрос о том, существуют ли реально человечество и всемирная история как единый целостный процесс. Другая проблема — вопрос об основе общества и движущих силах истории. Она, без сомнения, является самой важной. Это, как уже указывалось, есть не что иное как основной вопрос философии в применении к обществу и его истории. И если она рассматривается последней, то только потому, что в ней трудно разобраться без предварительного рассмотрения первых двух. 18