* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
костюм 155 224. П р е д м е т ы о д е ж д ы : На бородатом мужчине г и м а т и й ; на женщине х и т о н и г и м а т и й ; на юноше х л а м и д а с пряжкой и петас поводам и рассеянные по текстам античных авторов. Совокупность данных материалов показывает, что кос тюм древних греков отразил на себе не только особен ности их быта, природной среды и социальных идеа лов, но также — и не в меньшей степени — их эстети ческий идеал, его становление и эволюцию. Как и другие проявления эллинской сущности, кос тюм древних греков был совершенно уникален. Грече ская одежда не просто выявляла формы тела; такое не редко бывало свойственно и одежде других народов древности — минойцев и микенцев, а также кочевых ираноязычных народов, обитавших к северу и к восто ку от греков, и др. Но в подобных случаях одежда этих народов выявляла телесные формы посредством их тес ного облегания и обрисовки контуров, т. е. прежде всего графически; при этом, повторяя форму соответствую щей части тела (а иногда и имитируя такое повторение посредством различных подкладок и т. п.), предмет та кой одежды в зрительном восприятии терял свою ре альную обособленность, сливаясь с образом тела в одно нераздельное целое, несмотря на свое отличие от него по цвету и фактуре. С другой стороны, широкая одежда у негреческих народов древности нередко скрывала ес тественные формы тела, делала его столпообразным. Но как в том, так и в этом случае образ человека в одежде вытеснялся образом человека-в-одежде: и в эстетиче ском, и тем более в символическом плане детали кос тюма приобретали для этого образа такую же важность, как и части тела. С позиций греческой эстетики подход к образу тела и его соотношению с одеждой был совершенно иным. О символическом смысле такого соотношения красно речиво говорит то, что в греческом искусстве героиза ция, а также деификация (частичное исключение — женские божества) образа прямо была увязана с его на готой, и даже в сценах битв изображение доспехов на героях или богах, как правило, сводилось к минимуму — к щиту и шлему либо даже к одному щиту. Принцип, определявший художественное решение греческой одежды и по мере приближения к классическому перио ду все более реализовывавшийся в ее внешних формах, состоял в выявлении образа тела как самостоятельного и отдельного целого, которое имеет собственные гра н и ц ы , не т о ж д е с т в е н н ы е п о к р ы в а ю щ и м его тканям. Эстетическая функция классического греческого костю ма не сводилась к одному лишь зрелищному эффекту. Пожалуй, не менее важной составляющей этой функ ции был эффект осязательный, т. е. производимый тка нями одежды на самого ее носителя. Присутствие тка ней было явственно ощутимым, но не назойливым: оно не вызывало ни первоначального раздражения, ни посте пенного привыкания и снижения чувствительности эпи дермы к соприкосновению с чужеродными предмета ми, каковыми эти ткани являлись. Соответственно оно не снижало у постоянного носителя одежды остроту ощущения собственных телесных границ, не содейство вало размыванию образа тела в его самовосприятии. Для классического эллина его одежда не была покорной его телу рабой, а тем более продолжением его тела. Он вос принимал ее как вспомогательную, но при этом относи тельно автономную сущность, которая при всей своей отзывчивости и услужливости всегда соблюдала дистан цию в отношении его тела, этого чувственно восприни маемого эквивалента индивидуального Я. Поскольку же для эллинского зрительного восприятия момент эмпатии (внутреннего отождествления себя с воспринимаемым образом) играл особо значимую роль, то угадываемое самоощущение носителя одежды — будь то человек или статуарная фигура — совмещалось с чисто визуальным его отображением в единый визуально-пластический образ. Из общего принципа, требовавшего сохранения (и даже культивирования) чувства реальных телесных гра ниц, следовало два одинаково в а ж н ы х требования к одежде: 1) она не должна была тесно облегать тело; 2) она не должна была скрывать под собой его — тела — общие пластические формы. Первое требование дела ло ненужным сложные выкройки и сводило кусок тка ни, из которого шился предмет одежды, к простейшим прямоугольным или близким к ним очертаниям; оно же обусловливало и относительно большие размеры этого куска. Второе требование диктовало выбор тканей для одежды, а также способы надевать и носить ее. Пред почтение отдавалось тканям с усредненными физиче скими качествами: не слишком тяжелым и жестким, но и, как правило, не слишком легким и гладким; это дава- К