* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

109 Фламандское и голландское искусство 110 лоритом всего зрелища. Небесная слава, Иорданса пришла к своему „паниче­ о которой трубными звуками поет сама скому" апофеозу некогда тихая и бла­ земля — здесь тайна Рубенса и веего гоговейная любовь к природе ван Эйков. фламандского гения. У итальянцев над От „аллилуйи" христианского „Агнца" смертью торжествует дух; у Брейгеля ван Эйков к „эвое" Вакха—таков был ужас смерти преодолен юмором; у Ру­ путь Ф. и. Дух „еветской" жизнера­ бенса над смертью торжествует сама достности окончательно победил в ней жизнь — материальная жизненность дух готической религиозности. мира, земной оптимизм. Праздничная Йордане открыл путь целой плеяде жизненность Рубенса была триумфом, художников, посвятивших себя изо­ несмотря на все испытания истории, бражению народного быта — Андриану самой фламандской народной жизнен­ Вруееру, еан Грэебеку и, наконец, Да­ ности—той самой жизненности, которая виду Тенирсу-младшему (1610—1690), сделала и Антверпен, несмотря на всю в крестьянских сценах которого ска­ его зависимость от Испании, богатей­ залась и сатиристическая традиция шим городом XVH в. И как Мемлинг Брейгеля. Однако, по содержанию, по неотделим от Брюгге, так Рубенс неот­ „идеологии" своего творчества Теяирс торжим от Антверпена, где его дом, прямо противоположен Брейгелю, По­ музей и гробница. следний был на стороне угнетенных, Из непосредственных учеников Ру­ „голодных" и „худых" и против ту­ бенса самый замечательный ван-Дейк неядцев, аристократии и буржуазии. (см.), из других наиболее значительны- Наоборот, у Тенирса народ, низы, кре­ исторические живописцы Герард Зе­ стьянство показаны по преимуществу герс, Корнелиус Шют, ван-Тюльден, так, как их видели или хотели видеть Квеллинус и Мае. Но в большей или привилегированные слои — в непро­ меньшей степени влияние Рубенса будном пьянстве, грубом разврате, простерлось на всю живопись XVII в., идиотической лени или неустанных которая в ту пору стала дифференци­ потасовках. В произведениях Тенирса роваться на различные жанры. Осо­ народ лишь объект насмешки. Чем бенно заметно влияние Рубенса у пор­ дальше, тем больше мельчала у ма­ третистов Сустпермапса и Корнелиуса леньких мастеров Фландрии эта жан­ де Boca и у целой плеяды живопис­ ровая традиция, тем смешнее станови­ цев nature-mort'a и животных — Снай- лись на их картинах крестьяне—пока дерса. Пауля де Boca, Яна Фита, Пьера XIX в. снова не вернул народным мо­ Воэля, Сегерса, из которых наиболее тивам их былую серьезность. крупный Снайдерс (см.). Таковы бельгийские художники XIX Отблеск рубенсЛвой палитры—и на века — бытопиецы народной жизни, из творчестве величайшего после Рубенса которых наиболее значительный—Лзрфламандского живописца, йорданеа манс, идущий по стопам Брейгеля и, (1593—1678) (см.), в живописи которого так же как он, сочетающий юмор жизнерадостная чувственность Флан­ с драматизмом. Однако, подлинное свое утверждение и пафоса народ­ дрии достигла своего апогея. ный жанр получил в творчестве скульп­ „Силен" Рубенса опьянил Ф. и., и в Менье, который „Плодородии" Иорданса перед нами тора Константина первый возвел на пьедестал искусства сама тучная фламандская почва и де­ ревья, отягченные плодами, и цветущие образы современного труда. Уже не­ женщины и бог плодородия, сатир. На иронией или жалостью, а скорее р о ­ другой картине этот сатир посещает мантикой силы проникнуты его статуикрестьянскую семью и вместе с нею шахтеров и других рабочих. Скульп­ справляет пиршество—мотив, послу­ тура Менье ознаменовала собою поя­ живший канвой для пьесы Шарля ван вление на арене Бельгии нового класса, Лерберга, где Пан посещает пастуха вдохновляющего художников — промы­ и его жену. Этот возврат с неба на шленного пролетариата. Вместе с тем вемлю, от аллегорического и придвор­ не иссякла в современном бельгийском ного мира к народному быту явился искусстве и старая струя фантастики откровением, новой ценностью. В лице и сатиры. Мы имеем в виду не только.