* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

за границей, и принимаю участие в помощи заключенным—жертвам нашей междоусоб­ ной войны и распри.—Изредка выступаю, по приглашению, перед разного рода ауди­ ториями. Основным фактором моей жизни был Шлиссельбург. Он отнял у меня 20 лет жизни и, отлучив на такой непрерывно дол­ гий срок от общего потока ее, выбросил в иные поколения, в среду, перемолотую поступательным ходом экономич. и общест­ венного развития. Перешагнуть через совер­ шившуюся эволюцию, слиться со всем изменившимся, новым — оказывалось уж невозможно. И это составило мое не­ счастье. Но в Шлисс. я прошла, кроме глубин страдания, школу солидарности, и мне самой было дано проявить ее в действии при таких условиях, кот. никогда не встретились бы в жизни на свободе. Там же у товарищей я находила такую преданность и ласку, кото­ рых, в суровых условиях револ. жизни, я не изведала бы никогда.—И разве Шлис­ сельбург, несмотря на все испытания, был слишком дорогой ценой за участие в такой организации, какой был „Исполнительный Комитет", и в такой борьбе, какую, при тогдашних условиях, вела против самовластмя „Народная Воля"?! Филиппов, Александр Андреевич *). Отец мой, Андрей Филиппович, был сын Архангельского кузнеца. Поступив на во­ енную службу, он сначала был писарем при Главном штабе, а затем после экзамена, был произведен в чиновники. Благодаря этому обстоятельству, я, родившийся в на­ чале 1857 г., получил права личного дво­ рянства, чего мои старшие брат и сестра не имели. Мать моя, Дарья Христиановна Кульберг, была дочерью выходца из Германии, до самой смерти не научивше­ гося хорошо говорить по - русски. Мать была лютеранка, но хорошо знала рус­ ский язык. Свою чиновничью карьеру отец проводил уже не в Петербурге, а на Ох­ тинском пороховом заводе, к которому и относятся мои первые детские воспомина­ ния. Наиболее ранним и самым сильным моим впечатлением за период проживания на пороховом заводе был взрыв завода в 1861 или 62 г. Ясно помню, как жители, перепуганные катастрофой, бежали в лес и уже оттуда любовались картиной грандиоз­ ного взрыва. В 1863 г. отец мой умер от чахотки, и мать осталась вдовой с тремя детьми, почти без всяких средств, если не считать маленькой пенсии в несколько ру*) Автобиография написана о г. Ставрополе (Кавк.). в апреле 1926 года блей. Перспектива была очень грустная, но, к счастью, на помощь пришла тетка (по матери), к которой мы и переехали в Пе­ тербург. Я начал учиться еще на Охтенском по­ роховом заводе в частной школе. Грамоте там я научился, но впечатлений от этого пе­ риода ученья не осталось никаких, кроме воспоминаний о дурацких колпаках, кото­ рые нам надевали за шалости и плохое зна­ ние уроков. В Петербурге мое дальнейшее образование продолжалось тоже в частной школе, поставленной значительно лучше. Когда мне исполнилось 12 лет, я, к вели­ кому счастью матери, был принят на вос­ питание в Псковскую военную прогимна­ зию (начало 1869 г.). Нравы всех учебных заведений того вре­ мени отличались большою дикостью, но время реформ уже наложило свою печать, и я был первым новичком, который не подвергался ни товарищескому „креще­ нию", ни „темной", ни другим эксперимен­ там для решения вопроса о том, не ока­ жусь ли я доносчиком. Время, проведенное мною в Псковской прогимназии, не оста­ вило во мне никаких дурных воспомина­ ний. Учили нас немногому, но учили хо­ рошо, и я шел все время в числе первых учеников. Пожалуй, что в этот период моей жизни у меня впервые вполне сознательно появилось критическое отношение к окру­ жающему и зародились идеи свободо­ мыслия в вопросах религии. Из дому я приехал в прогимназию очень религиоз­ ным мальчиком, но такого настроения хва­ тило только на 1 — 2 года. Изучение вет­ хого завета заставило нас много думать и очень критически относиться ко всей вет­ хозаветной истории мироздания. Полити­ ческие идеи зародились значительно позже, но любовь и интерес к истории были мне привиты безусловно в этой же прогимна­ зии нашим учителем, относившимся, повидимому, к своему предмету не как про­ фессионал, а как человек, любящий историю и глубоко понимающий ее значение. В его передаче исторических фактов перед нами проходили живые люди, которых мы лю­ били или ненавидели, и уже в это время, хотя, быть может, еще совершенно бессо­ знательно, в моей душе зародилась лю­ бовь к народу и ненависть к поработите­ лям. В 1873 году я очень благополучно окон­ чил прогимназию, и мне, как первому уче­ нику, предстояло выбирать любую дорогу: поступить либо в учительскую семинарию военного ведомства в Москве, либо в Пи­ ротехническую артиллерийскую школу в Пе­ тербурге, или вольноопределяющимся в полк, чтобы затем перейти в какое-нибудь окруж­ ное юнкерское училище, известное среди нас под названием „СморгонскоЙ акаде16