* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

409 S. М. С АД OB A. 410 тифа среди уголовных. По прибытии в Крас­ ноярск несколько человек политических, в том числе и я, заболели тифом. Больнич­ ные условия, благодаря д-ру Мажарову, были вполне удовлетворительны. Выйдя из Крас­ ноярска в феврале, в Иркутск мы прибыли уже ранней весной, дня за два до вскрытия Ангары. Благодаря нездоровью Г. Н., нам удалось провести все лето в Читинской тюрьме. Нас посетил проезжавший через Читу бар, Корф. По пути из Читы в Нер­ чинск нам встретилась почтовая тройка; в те­ леге сидела женщина под охраной конвой­ ных; женщина, вставши и обращаясь к нам, что-то кричала, но мы ничего не расслы­ шали. Как потом мы узнали, это была Е. Н. Ковальская. По прибытии в Нерчинск из записки М. М. Чериавского, жившего в го­ роде на поселении, мы узнали, что при по­ сещении Корфом Карийской женской тюрь­ мы что-то случилось. Страшно нам стало: что ждет нас там, куда нам так не хочется итти. О тюрем­ ных историях мы много наслышались в пу­ ти. Мы сильно запоздали, пароходство по Шилке уже прекратилось, из Сретенска нас отправили на лодке с 3-мя конвоирами. В Усть-Кару, где находилась женская по­ литическая тюрьма, мы прибыли в начале или в середине октября 88 г. Заключенные женщины встретили нас, конечно, радушно. Их было только трое—М. П. Ковалевская, М. В. Калюжная и Н. С. Смирницкая, С. А. Лешерн, А. П. Корба, П. С. Ива­ новская, А. В. Якимова и М. А. Ананьина помещались в небольшой избушке - „хи­ барке" за палями. За вечерним чаем наши новые товарки рассказали подробно об уво­ зе Ковальской и о своем протесте. Во всем, по их словам, был виноват комендант Ма­ сюков—глупый и трусливый. Если бы он предупредил Ковальскую,' что должен был сделать, та уехала бы без сопротивления. Не рассчитывая на успех своего протеста, они, особенно М. В. Калюжная, горячо убеждали нас не вмешиваться в это дело; наше вмешательство, говорили они, только стеснит их, свяжет им руки. Мы со своей стороны, предоставляя им полную свободу действия, просили их не обращать на нас внимания, как бы мы ни поступили. Мы с Г. Н. отказались принимать коменданта. Недели через три всех полит, женщин перевели с Усть-Кары в так называемую „новую тюрьму" (или „отряд"), отстоявшую только в 4 верстах от Нижней Кары, где была мужская тюрьма и вольная команда. Разместились мы в 2 камерах, разделенных прихожей, где обыкновенно помещался де­ журный жандарм. В небольшом дворике вдоль забора расхаживал часовой. Была и наружная стража. Вскоре после нашего перехода в отряд к нам поступила надзи­ рательницей незабвенная Руф. Валент. Ко­ нева, добродушная старушка, сделавшая нам много добра. В декабре (кажется) прибыли к нам Н. К. Сигида и Ек. Мих. Тринидатская, 1-я из них поместилась в северной камере (окна были обращены на север), 2-я к нам— в южную. Вскоре по прибытии Н. К." Сигида. получила известие о смерти ее мужа. Все оставалось по-старому, коменданта не сме­ няли. В июне началась голодовка, тянувшаяся 7 суток и прекращенная только потому, что была предъявлена голодающим телеграмма, извещающая о назначении на Кару Яковле­ ва, служившего там раньше и оставившего по себе добрую память. Телеграмма эта, как узнали позже, была подложной. Не помню, когда мы отказались, с целью взбу­ доражить родственников, получать письма, деньги, посылки. Наступило время невыносимо тяжелое. Нужен был какой-либо выход из создавше­ гося положения, но какой, что делать?. Этот выход нашла Н. К. Сигида. Как-то утром дверь в нашу камеру распахнулась, появившаяся на мгновение Н. К. крикнула нам: „прощайте!"—и также быстро, как по­ явилась, исчезла. Мы с Добрускиной бро­ сились за ней на крыльцо, но уже было поздно: Н. К., быстро пробежав двор, вы­ скочила за калитку, открытую жандармом, замок щелкнул. Дня за два до этого утра я видела, что Сигида и Ковалевская, сидя на крыльце, долго беседовали. Накануне Сигида с Калюжной и Смирницкой, гуляя по двору, оживленно разговаривали, чего раньше не было. Чуя что-то недоброе, мы с Добрускиной просили у товарок разъяс­ нения случившегося—куда ушла Сигида, зачем?—но разъяснений от них не полу­ чили. Склонна думать, что М. П. Ковалев­ ская, как и мы с Добрускиной, ничего не знала о намерении Си гиды. Относительно Калюжной и Смирницкой ничего не могу сказать—не знаю. Н. К. Сигиду я совсем не знала. По внешности она была очень симпатична: мо­ лодая (только 24 года) миловидная брю­ нетка, скромная, с глубокой грустью в пре­ красных карих глазах У нас всех связь с родными была слаба, у некоторых совсем порвана, у Н. К. связь с родной семьей вполне сохранилась. Внезапно узнавши о смерти мужа, она переживала острую боль. Мы иногда слышали ее громкие рыдания. Вре­ менами Н. К., гуляя во дворе, смеялась, даже шалила, но это веселье казалось болезненным. В северной камере, где она жила, все ей симпатизировали; наиболее она сблизились с П. С. Ивановской. Н. К. Сигида ушла от нас, кажется, 1 сентября. Мы с Г. Н. Добрускиной, не­ сходные по характерам, в тюремных усло­ виях часто бывали в н е г о в о р е н ь н , но в трудные минуты жизни всегда сближа­ лись. Так было и в этот раз. Мы вместе