* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

401 H. IS. С А Л О В А. 402 Верой Никол. Нахожу ее совершенно боль­ ной. В. Н. направляет меня в Одессу. Там нахожу тишь да гладь, как и в Петербурге. Все ценное выловлено, тюрьмы переполнены, готовится большой процесс (М. И. Дрей, Ф. А. Морейнис и др.). На воле юная мо­ лодежь. Я немногим старше их и по воз­ расту и пореволюционной работе. Сбиваем­ ся все-таки в кучку, мечтаем о человеке постарше нас. Вернувшийся из администра­ тивной ссылки А. А. Спандони, уставший и больной, не удовлетворяет нас. Офицерство, еще нетронутое арестами, держится доволь­ но крепко. Есть кое-какие связи с рабочими, уцелевшими от разгрома. Прибывает после летних каникул учащаяся молодежь. В кон­ це октября (82 год) и начале ноября В. Н., вызвав меня в Харьков, посылает за грани­ цу с письмом к Тихомирову и Ошаниной. Я отбиваюсь от этого поручения, прошу пощадить меня, — не хочу я за границу. В. Н. непреклонна, настаивает и, наконец, последний ее аргумент, что там меня хоро­ шо знают и потому отнесутся с полным дове­ рием, заставляет меня согласиться. Чтобы успокоить меня, крайне огорченную, В. Н. вручает мне порядочную сумму денег, обес­ печивающую скорое возвращение на родину. О моей поездке за границу рассказано в „Запечатленном труде" В. Н. Будучи ря­ довым членом партии, зная, что дела пар­ тии, после перенесенных ею ударов, плохи, я все-таки верила в существование „Испол. Комитета", часть которого временно нахо­ дится за границей. При моем безграничном доверии к В. Н. я совершенно не интере­ совалась содержанием письма. Выхлопотав, по возвращении в Одессу, заграничный паспорт, что заняло порядочно времени, спешу в Женеву, где жил тогда Тихомиров. Вернуться тотчас никак нель­ зя,—нужно ждать ответа на письмо. По­ селившись в семье Тихомирова, знакомлюсь со многими эмигрантами, в числе которых, к великой моей радости, встречаю давно известных мне В. И. Засулич и С. Ил. Бар­ дину. Память об этих удивительных жен­ щинах и сейчас, на закате дней моих, хра­ ню, как святыню. Софья Илларионовна, по­ рядочно помятая жизнью, больная, време­ нами бывала очень интересна, очарователь­ на. Когда, бывало, В. И. и С. Ил., оживив­ шись, вспоминают свое прошлое, забывая, быть может, о моем присутствии, я—вся слух и внимание, жадно слушаю, боясь пропустить единое слово. Мои дела совсем плохи. Из газет узнаю о провале одесской типографии с хозяевамисупругами Дегаевыми. Загадочный побег Дегаева. Случилось это, кажется, в декабре. Получаю письма от одесских товарищей с предупреждением не возвращаться ле­ гально, советуют посидеть за грани цейВ феврале еду повидаться с Map. Ник. Оша­ ниной в Париж, куда через некоторое время переезжает и Тихомиров с семьей. В феврале же узнаем об аресте Веры Николаевны. Из России появляются»новые эмигранты— В. А. Караулов, А. Н. Кашинцев, Э. А. Се­ ребряков. Приезжает Гал. Фед. Чернявская,, жившая в Харькове в одной квартире с Дегаевым после его побега и выехавшая после ареста В. Н., по его настоянию. Творится что-то непонятное, страшное: ктото, хорошо осведомленный, предательствует; —кто он? Дегаев, приехавший в Париж по вызову, вне подозрений: он по возрасту не мальчик, он побывал уже в разных пере­ делках, его хорошо знают. Он отводит глаза, указывая, как на предателя, на одно­ го, другого, — из сидящих в тюрьмах. Но те, давно изъятые из обращения, не могут знать текущих дел. В статье Кубалова („Каторга и ссылка", № 5/12, стр. 101) со слов М. П. Овчинникова говорится: „О роли Дегаева смутно догадывался друг и едино­ мышленник М. П.—П. Ф. Якубович. По сло­ вам М. П., Якубович отправился в Париж и там сообщил о подозрительном поведении Дегаева".Якубович в Париже тогда не бывал. По приезде моем в Париж я, хоть и жила отдельно от Ошаниной, проводила у нее большую часть времени, знала всех приез­ жих, которыми особенно интересовалась. Затем, когда наняла отдельную квартиру из трех комнат, я поселилась в ней с Ошани­ ной и Чернявской. Все приезжие прохо­ дили через эту квартиру, прозванную в шутку „штабом". Впервые встретилась с Якубовичем по приезде в Петербург на одном собрании, о чем скажу дальше. Дегаев, по моему мнению, не был толькопростым предателем-шкурником, он еще и психопат, страдавший манией величия; за­ путавшись в судейкинских сетях, тяготясь,, в конце-концов, жалкой и опасной ролью простого предателя, он искал выхода. Един­ ственным выходом из создавшегося для не­ го положения было признание, что он и сделал. Случилось это летом 83,года (меся­ ца не помню; быть может, в конце августа или даже в сентябре, не позднее). Некото­ рое время спустя после дегаевского при­ знания, с цечью наблюдения за выполне­ нием смертного приговора над Судейкиным отправился из-за границы Г. А. Лопатин,, выехавший из Петербурга обратно тот­ час же после убийства. Должна сказать, что грязную дегаевскую историю я узнала только после убийства Судейкина. До того, жалея меня, усиленно скрывали, да и рас­ сказывать мне раньше не было никакой на­ добности. Мне и теперь, много десятков лет спустя, противно вспомнить о тогдаш­ них моих переживаниях. Открывая мне тайну, ставшую уже явной, М. Н. Ошанина, удивляясь ловкости Дегаева, сказала, что даже работавшие с ним революционеры не-