* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

177 С. 4>. КОВАЛ В К . следствие будет происходить по группам, общим числом до 20. Я попал в несколько групп, но были и такие подсудимые, кото­ рые принимали участие только в одной группе. Так как всех нас судили, якобы вследствие того, что все мы были участни­ ками одного тайного общества, организован­ ного четырьмя лицами *), то указанное распоряжение суда делало для нас невоз­ можным участвовать во всех перипетиях судебного следствия Защитник Спасович первый указал суду на этот юридический абсурд и внес свой протест, но суд остался при своем мнении. Когда мы пришли в ка­ меры, то в тот же день началось обсужде­ ние этого вопроса в общем собрании. Ре­ шено было заявить публично, что мы не признаем такого суда и отказываемся да­ вать какие-либо показания и вообще участ­ вовать в суде. Такую формулу должен был произнести каждый участник протеста в ответ на вопрос, признает ли он себя ви­ новным. Желающим предоставлено было право участвовать в суде, но таких ока­ залось не много. Между прочим, даже про­ тестанты одобрили желание одного киев­ лянина участвовать в суде, с целью пока­ зать нелепость утверждения обвинительного акта о безнравственном поведении членов киевской коммуны, которые, по словам обвинителя, спали в повалку, при чем чере­ довались мужчины и женщины. Лично я был очень доволен полученным результатом, так как масса защитительных речей внесла бы большую путаницу в выяснение общего характера дела. Я и некоторые мои друзья только задумывались о том, кто и как дол­ жен выяснить публично на суде характер нашего дела при создавшемся положении. Но исход, к счастью, очень скоро нашелся. Подсудимый Мышкин, решив в ответ на вопрос о виновности сказать целую речь, обратился ко мне и некоторым другим това­ рищам с просьбою сообщить ему конспект его будущей речи. Я написал ему свое мнение о том, что наша деятельность со­ здала в России социально-революционную партию, которая, что бы ни делало прави­ тельство, поведет с ним героическую борьбу за народ. Мышкин согласился с моей мыслью и на вопрос о виновности произнес сильную речь, произведшую громадное впе­ чатление в тогдашнем обществе. Несмотря на частые перерывы со стороны председа­ теля, он сумел высказать все, что было нужно. За эту речь он был признан судом одним из четырех руководителей нашего процесса. После произнесения речи мы заставили Мышкина повторить ее на нашем собрании и рукоплесканиям и восторгам не было конца. После каждого заседания суда мы собирались у своих окон и вы*) ВойнаральскиЙ, Мышкин, Рогач ев н я. слушивали все, что происходило на суде. Тех, кто заявил протест против суда и от­ каз давать показания, уже больше не вы­ зывали в суд, и некоторых, в том числе и меня, перевели в крепость. Суд окончил­ ся в январе 1878 г. После тех протестов, которые вначале процесса предъявляли подсудимые и за­ щитники, все ожидали сурового приговора,, но ко времени его вынесения несколько усилилось либеральное течение по случаю своего рода патриотической войны с Тур­ цией, тогда только что окончившейся. Те­ чению этому, повидимому, не был чужд и сенатский суд, который вынес неожидан­ но мягкий приговор. По обвинительному акту можно было ожидать, что половина подсудимых будет лишена всех прав состо­ яния, а оказалось, что половина судивших­ ся совершенно оправдана, и к каторге при­ суждено 13 человек, 12 мужчин, в том чи­ сле и я, и одна женщина — Брешко-Бреш­ ковская. Кроме того, суд ходатайствовал перед царем о замене каторги поселением в виду долговременного предварительного ареста. У меня считался защитником Евге­ ний Утин; он в виду моего протеста с от­ казом от суда не выступил в защиту меня, но приходил ко мне на свидания в камеру на правах защитника без посторонних со­ глядатаев. Однажды он пришел ко мне и сразу бросился на шею. Будучи в боль­ шом волнении, он сообщил мне радостную весть об оправдании Веры Засулич, стре­ лявшей в Трепова. Он относился ко мне очень хорошо, как по званию либерала, так, может быть, еще и потому, что я со­ ставил ему своего рода протекцию для вы­ ступления на суде после наших протестов. Я рекомендовал его в защитники одного из киевлян, и он блестяще опроверг инси­ нуацию прокурора на счет киевской ком­ муны. Ходатайство суда перед царем об облег­ чении приговора касалось многих подсу­ димых, и до разрешения вопроса царем мы оставались в неопределенном положе­ нии и продолжали сидеть в крепости и Д. П. 3. Царь, вероятно, колебался, но потом,, после выстрела Веры Засулич, отказал в замене каторги поселением и только ве­ лел зачислить нам в срок каторги и время, проведенное в предварительном заключе­ нии. Только один Мышкин, которого Сенат исключил из своего ходатайства за выстрел в казака в момент ареста, был сейчас же отправлен в Новобелгородскую Централку, а мы продолжали сидеть в крепости, где добились разных льгот, главное — совмест­ ных прогулок и свиданий с родными и зна­ комыми. После решения царя по поводу ходатайства суда о смягчении наказаний, нас скоро стали отправлять—одних в Сибир­ скую каторжную тюрьму на Кару, а четы-