* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

359 ЖуковскШ. 360 зимаго, божественного начала во все­ ленной. Самая его эстетика носить на себе печать романтики. Въ этомъ случав эволюц1я Ж. особенно показа­ тельна. Отъ классической традшв'и и сентиментальныхъ воззръшй, отъ Лагарпа, Гома, Зульцера, Эшенбурга п Энтеля черезъ посредство Бутервека и Шиллера онъ близко подошелъ къ эстетике ромаптиковъ. За истиннымъ гешемъ Ж. прианавалъ божественный даръ интуиции, способность „вдругъ доходить до того, что друпе откры­ в а т ь глубоким* размышлевиемъ", спо­ собность постигать въ видимомъ „что то лучшее, тайное, далекое*, а это п есть „прекрасное", основное содержа­ ние искусства. Для благочестнваго поэта все прекрасное сливается „въ одно: Богъ", и поэзия для него— „от­ кровение въ тъеяъйшемъ смысл*", „небесной релнпи сестра земная". Актъ поэтическаго „откровешя" предпологаеть абсолютную свободу: „Поэтъ въ выбор* предмета не подвержен* никакому обязующему направлешю. Поэзш живет* свободою". Въ виду всего сказаннаго, литературное направлеше Ж можно определить, какъ сентиментальный романтизмъ. Ж обладалъ тонкой художественной организацией и былъ истиннымъ поэ­ том*. Пусть его творчество не богато самостоятельными идеями и яркими образами, но его идеализм*, его глу­ бокое и искрепнее поэтическое настроеше, его стихов* „пленительная сла­ дость" по праву сделали его учителемъ всего пушкинского поколвшя. Переводы Ж. приводили русскаго чи­ тателя въ общеше съ ы1ровоП литера­ турой и значительно расширяли его эстетический кругозоръ. Люди 20-х*, 30-хъ и даже 40-х* годовъ не отвер­ гали своей связи съ Ж. По свиде­ тельству кн. В. 6. Одоевского, воспи­ танники университетского Благород­ ного naiiciona въ начале 20-х* годов* зачитывались Ж., „н иовыя ощущен in новаго Mipa возникали въ юных* ду­ шах* и гордо вносились во мрак* тог­ дашня го классицизма". Въ 30-хъ го­ дах*, въ перюдъ философского и ми­ стического идеализма (столь родственпаго идеализму старых* масонов*), Ж продолжал* еще действовать па сердца молодежи. Въ его поэзш И. В. КипгневскШ находил* „ту идеальность, которая составляет* отличительный характер* немецкой жизни, поэзш и фплософш". Такъ же трактуют* его ОдоевскШ, Бакунин* и БелинскШ. Ж сохранял* свое значение всюду, где проявлялось дыхаше идеализма. Ха­ рактерно, что Вал. Брюсов*, предста­ витель новейшаго модерпизма, или неоромантизма, свою „романтическую поэму" „Исполненное обещате" „бла­ гоговейно" посвятил* памяти Ж. Съ другими, более реалистическими течешямп нашей умственной и литера­ турной жизни Ж. но имел* столь не­ посредственной связи. У него не было живого чувства действительности: ведь настоящее и близкое ему „зрится отдаленнымъ". „Народность", к* кото­ рой жадно стремилась наша литера­ тура 30-хъ годовъ, отразилась у Ж. въ литературной переделке сказок*, въ старом*, т. п. „русскомъ стиле" (напр., въ комической опере „Бога­ тырь Алеша Поповнчъ, или страшныя развалины"), да въ немногих*, услов­ ных* картинкохъ русской природы и русскаго быта Taxie писатели, какъ Грибоедов* и Рылеев*, пе удовлетво­ рялись поэзией Ж., но видя въ ней жизненной правды и реализма, Ж. не мог* нттн въ ногу съ твмн, кто созда­ вал* наш* художественный реализмъ и социальный романъ. Но теоретиче­ ски онъ понимал* значеше этого дви­ жения и благословлялъ другихъ (напр., А. Н. Майкова, гр. В. А. Соллогуба, А. П. Зонтагь) но изображеше русской действительности и, въ частности, на обществ, романъ. Нашъ художествен­ ный реализмъ, въ конце концов*, оду­ хотворен* тем* же идеализмом*, кот. присущ* и поэзш Ж. Как* талантливый и своеобразный переводчик* и какъ ормпшалышй поэтъ, Ж. органически входить въ ncTopiro нашего литера­ турного розвит1я, особенно иъ першдъ искашй „нстиинаго романтизма". Б п б Л 1 0 г р а ф 1 я . Последнее „Пол­ ное собраше сочннеш'й" Ж. вышло въ трехъ томахъ, подъ ред. проф. А. С. Архангельского (издаше А. Ф. Маркса, 1906 г.). Особое место прпиадлежнгь иллюстрированному издаю ю Сытина, подъ ред. А. Д. Алферова (2 тома,