* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

221 Душевныя бол-ванн. 222 деятельность, взятую въ ея цъломъ, но и отдельный ея проявления (память, способность ощущение, чувства и т. п.) ннкоимъ образомъ нельзя связывать съ какимъ-лнбо определеннымъ отдвломъ мозга, какою-либо его долею или даже съ одною мозговою корою; для нормальной психической деятельности необходимо гармоничное функциониро­ вание всехъ частей мозга, и не только его сераго вещества, т. е. нервныхе клетокъ, но и соединяющихъ ихъ волоконъ, т. е. белаго вещества. Такое разлитое поражение мозга мы, дей­ ствительно, находимъ во многихъ слу­ чаяхъ душевныхъ болезней—при ипрогрессивномъ параличе, старческомъ слабоумие и т. д. Въ деломъ ряде, однако, другихъ случаевъ—при т. н. функциональных* психозах* (въ про­ тивоположность психозамъ „органическимъ")—современные методы насле­ дования не позволяют* открыть какиялибо ясно выраженныя анатомические изменения; но и здесь мы съ полным* основанием* можем* предполагать существование химическихъ или моле­ кулярных* изменение элемептове мозга въ связи съ разстройствами крово­ обращения и питания его. Мы не можемъ терять надежды, что со временемъ ииамъ будутъ доступны и эти тончай­ ший изменения, такъ какъ химизм* нервной ткани остается еще почти не­ разработанным*, и лишь въ последние годы усовершенствование гистологи­ ческой техники показало крайнюю сложность строения и структуры какъ нервныхъ пигьтокъ и волоконъ, такъ и нейроглии (способы Рамонъ-и-Кахаля, Ннссля, Гольджи, Вейгерта и др.). Если, тк. об., анатомически душевныя болезни могутъ быть определены какъ разлитыя заболевания головного мозга, главнымъ образомъ его коры, то не­ сравненно труднее дать ихе клини­ ческое определение. Эта трудность обусловливается, съ одной стороны, отсутств!емъ резкихъ границе между здоровьемъ и болезнью, а съ другой— темъ, что не всякое уклонение отъ нормальной психической деятельности можете вести къ признанию человека душевно-больным*. Ослабление памяти, свойственное часто и нормальной ста­ рости, существование техъ или иных* навязчивыхъ мыслей, страхов* и вле­ чений, тоскливое настроеше въ связи съ двйствительнымъ горемъ, мнитель­ ность, слабоволие и другие элементар­ ные признаки еще недостаточны для признание душевной болезни. Между темъ вопросъ о томъ, страдаетъ ли данное лицо психическим* разстройствомъ или же оно можетъ считаться здоровым*, является крайне важным* и постоянно выдвигается самою жизнью; его разрешение в е томъ или другомъ направление нередко влечет* за собоио и важныя практические последствия (необходимость попечения о болыюмъ со стороны другихъ лицъ, возможность помещения въ больницу вопреки его желанию, неспособность ко вменению и вследствие этого освобождение отъ суда и наказания за какой-либо про­ ступок*, недействительность гражданскихъ сделок* и завещательных* и распоряжение, невозможность продол­ жать учение, службу, отбывать воин­ скую повинность, вступать в* бракъ, свидетельствовать на суде и т. д.). Решение этого вопроса, удовлетво­ ряющее по крайней мере темъ практическимъ целям*, которыя при этомъ, главнымъ образомъ, имеются ве виду, въ действительности обыкновенно не представляете какого-либо затруднения, если опираться на следующий данныя: 1) За исключешемъ врожденныхъ болезненныхъ состояний, психическое разстройство представляетъ всегда определенный процессъ, имеющий свое начало и известный ходъ развитие. Этотъ процессъ въ силу самой сущ­ ности психической болезни изменяет* всю предшествующую личность •боль­ ного, делает* ее иною, чемъ она была до заболевания. Поэтому, установление измптенгя личности, начавшаяся съ того или другого момента, является первымъ и необходимымъ условием* для признания душевной болезни. Наша личность, наше „я" представляетъ собою сложное производное; она не есть нечто неизменное, разе навсегда застывшее въ одной определенной форме. Въ основе ея лежать органи­ ческие ощущение, получаемый отъ нашего твла, которыя даютъ возмож­ ность, благодаря постоянной и очень тесной связи этихъ онхнущение, обосо-