* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
65 Драва. 66 лей (это создало особый видъ Д.— моралите); а привнесете чудеснаго, фантастическ. начала породило ми ракли. Такия постановки, какъ знаме нитый Страсти Господни въ Обераммергау, мистерш во Францш, Германии, Тироле, сохранившийся до наш ихъ временъ, показываютъ, какъ живучи эти роншя формы драматическ. твор чества. Классическая Д., отличавшаяся внутренней простотой, несложностью интриги, единством* действия, под верглась въ этихъ своихъ качествахъ значительному изменению; на пылкой почве испанск. театра, но также и въ Англш, мы видимъ Д. сложную, при хотливую, съ многообразными спле тениями перекрещивающихся интриге; при этомъ, въ Испании, у Кальдерона, Д. иногда получаеть необыкновенную философскую углубленность („Жизнь, это—сонъ"); а у его соплеменника, Лопе де Бега, внутренняя стихия, т. е. поступки героя, вытекающие изъ его характера, нестройно перемежается элементомъ внешним*—гневомъ или милостью божества. Недаромъ иные немецкие эстетики различают* Д. ха рактеров* и Д. положений—въ зависи мости отъ того, ч*мъ обусловливаются речи и поступки героевъ, внутрен ними ли причинами! (характер*) ИЛИ внешними (вмешательство случая, Рокъ). Можно сказать, что борьба этихъ двух* построений Д. проходить черезъ всю ея историю, но своеобраз нее и поразительнее всего ихъ при мирение въ творчестве Шекспира. У него и характеры, и ситуации,—ко нечно, съ громаднымъ преобладаниемъ первых*; у него такая сложность ин триги, такая грандиозность, но и гро моздкость, которая не может* выте кать изъ имманентная раскрыти'я однихъ только характеров*: все эти осложнения, все эти горы, взгромо жденный на горы, созданы не только законами психологическаго развития, действующими въ герое, но и сотруд ничеством* жизненной случайности. Многосложность Шекспира отводит* его далеко от* греческой Д., отъ античного спокойствия. Но это онъ, разумеется, слишком* искупает* ге ниальностью своего психологическ. ясновидения, той силой и мудростью, которыя так* прославили его имя. Во всяких* внешних* рамках* Шекспиру тесно; оттого ему чужда стройность и выдержанность композиции,—но зато его драмы вечно жизненны. Онъ со четал* трагическое со смешным*, онъ изобразил* какъ человеческую дей ственность, такъ и человеческую задумчивость („Гамлет*"); въ области дела и думы, воли и чувства, во всей гамме духа оне не оставил* въ пре небрежении ничего и на скрижалях* своихъ Д. записал* все содержание человеческого бытия. Но право на эту высоту не все признавали за Шекспиром* именно потому, что ан гл Шско-нсп ал скле образцы драмати ческ. творчества боролись съ античны ми, и боролись не всегда победоносно, ui особенно во Франции одержали верхъ пос.тбдше. Воцарился классицизмъ. Онъ, особенно въ X V I I столетш, создалъ и свою теорию, и свою практику Д. Знаменитая теория трех* единств* (времени, места и действий), внушен ная недостаточно глубоким* проннкновешемъ въ Аристотеля, определила строгое русло для течения Д., и она вообще одета была въ целую броню незыблемыхъ правилъ. Послушные Буало драматурги, какъ Расинъ, Корнель, впоследствии Вольтер*, очень рационализировали поэз1ю. Свои Д. они строили по большей части на борьбе между долгом* п чувством*, но и самое чувство, момент* ирра циональный, получало у нихъ разсудочный характер*. Они интеллектуализировали страсти. Однажды на всегда приняв* разум* за единствен ный принцип* всякой деятельности, они въ своихъ Д. точно давали р е шение КОКОЙ-ТО человеческой задачи, геометричесшй чертеж* волнений и чувств*; у этиихъ писателей-классиков* герои лишены свободной психологии; движутся по заранее предначертаннымъ и слишкомъ правильным* ко леям*. Зато архитектурная красота Д. Корнеля и Расина очень высока. Сжатые стихи, похожие на изречешя; меткия и простыл слова; гибкий и упруrift диалог*—все это представляет* собою верхъ литературная порядка; соразмерность частей, законченность и отделанность являют* удивитель19 3