* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
121 Григорович*. 122 против* несправедливости", г д е „от зывались всякому честному стремле нию", разбудил* его: общественные интересы захватили его, и онъ понял*, что воплотить жгучие запросы современниковъ въ художественномъ про изведении можно, только расширив* круг* наблюдений надъ жизнью. Онъ увхалъ въ деревню, сталъ вниматель но присматриваться къ народной жизни и, случайно услышавъ отъ матери печальную исторш привезенной въ имеше больной молодой бабы, заби той на смерть пьяницей мужем*, за котораго была выдана противъ воли, схватился за тему, четыре месяца трудился надъ повестью и въ конце 1846 г. отвезъ ее въ Петербургъ. „Де ревня" Г. (Отеч. Записки) была пер вымъ произведевиемъ, съ которым* ворвался в ъ нашу литературу запахъ деревни, г д е раздалась жестокая прав да объ уж&ахъ русской жизни. Б е линскш ггризналъ повесть „однимъ изъ лучших* беллетристических* произведенш з а 1846 год*". По сло вамъ Достоевскаго, „повесть делала фуроръ". Вышедшая въ 1847 году но вая повесть Г.—„Антонъ-Горемыка"— произвела еще большее впечатаете, осветив* русскую деревню более зло вещим* и мрачным* светом*. Разсказ* о честном* мужике, мёрскомъ ходатае, доведенном* самоуправным* управляющим* до разорешя, после разнаго рода мытарствъ невинно сосланномъ на каторгу, заставил* ры дать, по свидетельству Достоевскаго, самыхъ закоренелых* помещиков*. Молодое поколете сравнивало повесть с* „Хижиной дяди Тома" и видело въ ней резнёй протестъ противъ самаго страпшаго устоя николаевскаго цар ствования—крепостного права. Белин ской: писалъ въ „Современнике": „это— повесть трогательная, по прочтенш которой въ голову невольно теснятся мысли грустный и важныя", и въ письмахъ к* другу Боткину опреде ленно выражал* эти мысли, говоря, что „повесть измучила его, что ни одна русская повесть не производила на него такого страпшаго, гнетущаго, мучительнаго, удушающаго впечатленёя": „читая ее, мне казалось (писал* знаменитый критик*), что я въ ко нюшне, где благонамеренный поме щик* порет* и истязуетъ ц1шую вот чину—законное наследёе благородных*, предков*". Для Салтыкова повести Г . были „первым* благотворным* весеннимъ дождемъ, первыми хорошими че ловеческими слезами", а 16-летнёй Левъ Толстой, прочитавъ „Антона-Го ремыку", съ радостью и умилением* открыл*, что „русскаго мужика можно и должно описывать не глумясь и не для оживления пейзажа, а можно н должно писать во весь рост*, не толь ко съ любовью, но съ уважением* н даже трепетом*". ЭТИМИ двумя пове стями Г. впнсалъ свое имя навсегда въ русскую литературу. Оке положили начало мужицкой беллетристике, вве ли сермяжнаго героя въ салоны на шей словесности, г д е ранее фигури ровали велнкосветсюе типы да чинов ники, и внедрили въ общественное сознанёе мысль о томъ, что существу ет* мужикъ-человек*. Мрачный тон* повестей, сгущение красокъ в ъ изо бражении деревенской жизни нрави лись современникам*, такъ какъ отве чали ихъ настроениям*; грубые штри хи, резкие мазки не замечались; нагромождете страшнаго не казалось нарушением* художественной правды и, может* быть, въ свое время оно сыграло ббльшую освободительную роль, чемъ тонкш поэтическёя карти ны народной жизни въ „Записках* охотника". Въ этомъ смысле Михайловсшй признавал*, что „Деревня" и „Антон* - Горемыка" „затмевают** очерки Тургенева. Следующее разсказы и романы Г. изъ народной жизни („Бобыль" 1847, „Мать и дочь" 1851, „Рыбаки" 1853, „ПрохожШ" 1854, „Переселенцы" 1855— 56 и др.) продолжали встречать успехъ среди читателей н критики и утвер дили за Г. почетное звание писателязнатока русской деревни, тонкаго жи вописца русской природы. Съ особен ной любовью и интересомъ Г. остана вливался на изображении бытовых* особенностей русской жизни, нравовъ, обрядов*, сохранившихся въ деревне, гграздниковъ, сельскихъ игръ и т. п., прпводилъ народный реченёя, посло вицы. Но если эта писательская ма нера говорила о большомъ знанш на-