* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

273 Герпан1я< 274 читале француэсюй лзыкъ немецкому. Но ученике его, Хр. Вольфъ (1679— 1754)—первый профессоре въ Гер­ мании, читавший свои лекции на немецкомъ языке. Онъ доказываете незави­ симость морали оте религии, проте­ стуете противъ взгляда на философ!ю, какъ на служительницу теологйи, и, въ общемъ, проповедуетъ крайний, несколько С)Хой и отвлеченный рацио­ нализме. Этотъ ращонализмъ его ученикъ, Тоганнъ Христофоръ Готт­ шедъ (1700 — 1766), перенесъ въ область художественной литературы. Его деятельность знаменуете собою начало новой эры. Огромная заслуга Готтшеда состоитъ въ томе, что оне первый въ Германии попытался отвести искусству должное место не ряду другихъ проявлений человеческаго духа. Провозглашая науку и поэзию равноправными, онъ •оложилъ конецъ эпохе, когда на поэта смотрвли, какъ на поставщика стиховъ на разные случаи семейной, общественной и придворной жизни, и должности придворнаго поэта и шута часто объединялись въ одномъ лице, Лейпцигский профессоръ Готтшедъ не ечитале унижешеме своего достоинства издавать беллетристические журналы ui сочинять трагедди, постановкой которыхъ оне саме руководилъ. Онъ же написалъ первую немецкую науч­ ную грамматику, риторику и поэтику. Но этотъ рацйоналистъ до мозга ко­ стей самъ былъ лишеиъ всякаго поэти­ ч е с к а я чутья. Каигь серьезно онъ ни относился къ искусству,—въ сущности, онъ виделъ въ немъ только разновид­ ность науки, главной цельио его считале нравственное поучеше и требо­ вал ъ отъ поэта не столько таланта, сколько точнаго соблюдения „правиле". Будучи совершенно антипоэтической натурой, оне не моге создать скольконибудь основательной теории искусства, а повторялъ въ своей „иЧгплвспе Dichtkunst" (1730) положения Буало и Баттё, которыя въ его передаче окончатель­ но превратились въ ряде сухихъ, схо­ ласт ичныхъ рецептовъ, какъ писать. О игр е д е ля я искусство, какъ подража­ ние природе, онъ решительно отрица­ е т е всякий свободный иолетъ фантазии. Высшими образцами для него являют­ ся греки, но оне советуете своимъ соотечественш!камъ обращаться не пря­ мо къ нимъ, а къ французаме, кото­ рые, по его мнениЮ, вполне проник­ лись духоме классическая искусства. Больше всего Готтшеду обязана н е ­ мецкая драма. Торжественно изгнавъ Гансвурста, переводя Корнеля, Расина. Мольера и подражая имъ въ своихъ собственныхъ пьесахъ, онъ возстановилъ порванную связь между серьез­ ной литературой к сценой. Въ сравне­ нии съ дикими представлениями странствующихъ комедиантовъ его сухия ака­ демический трагедии представляютъ огромный шагъ впередъ, и безъ Готт­ шеда немыслима была бы и рефор­ маторская деятельность Лессннга. Готтшедъ расчистилъ путь новому поколению писателей, но б о л ь ш а я онъ не могъ сделать. Онъ этого, однако, не понялъ и продолжалъ играть роль диктатора, когда въ немъ уже не было надобности; тогда новое движение пере­ шагнуло черезъ него. Имя его стало СИНОНИМОМЪ глупаго и смешного пе­ данта, и лишь X I X векъ сумвле объ­ ективно оценить его заслуги. Первый ударъ его авторитету былъ нанесенъ грубой полемикой съ швейцарскими пи­ сателями Водмеромъ (1698 — 1783) и Врейтитеромъ (1701—1774), воспитанн ыми на ан г л i й ск и хъ о браз цахъ, на М иль тоне и Аддисоне. Въ сущности, Бодмеръ былъ такой же рационалисть, каке Готтшедъ, также виделъ ц е л ь и смысле искусства въ нравоучении; но онъ яснее Готтшеда сознавалъ значение творческаго таланта, безъ которая не мо­ жетъ быть никакой поэзии, и лучше его понималъ, что „правила* не суть нечто абсолютное, а создались эмпирическиме путемъ. Главное же,—швей­ царцы сумели уловить настроение мо­ мента, и когда ве лице Клоиштока выстунилъ ииервый истинный поэте-ху­ дожнике, восторженно приветствовали его, тогда какъ Готтшедъ осыпалъ его грубыми насмешками и бранью. 4 Имя Фридриха-Готлиба Клопштока (1724—1803) стоитъ во главе новой немецкой литературы. Эта литература является эавершешемъ идей гуманиз­ ма и реформации. Но если движение X Y I века было общимъ, всенароднымъ, то литература XYIII века является