* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

вкладе польских правоведов в развитие российской правовой науки у кого-то может вызвать удивление или даже неприятие тот факт, что в книге, содержащей сведения русских юристах, помещены очерки о профессорах, являвшихся признанными звездами на небосклоне польской юридической науки. Наряду с биографией С. М. Будзинского в этой книге помещены биографии А. К. Бялэцкого, И. В. Голевинского, Т. М. Дыдынского, И. В. Кашницы, В. В. Микляшевского, А. С. Окольского. Формально названные правоведы могут считаться и российскими. На протяжении более чем 100 лет (конец XVIII — 1918) Польша в результате «разделов» не обладала собственной государственностью: великие державы (Российская империя, Австро-Венгрия и Пруссия) поделили территорию этого государства между собой. Значительная часть бывшей Польши вместе со столицей Варшавой оказалась в составе Российской империи. Именно здесь после 1815 г. было образовано «вассальное» Царство Польское. Таким образом, высшие учебные заведения Варшавы: Королевский университет (1816–1831), Главная школа (1862–1869) и императорский Варшавский университет (1869–1917) находились на территории России. Однако для польской историографии такой подход является совершенно неприемлемым. Вопервых, и Варшавский королевский университет, и Варшавская главная школа признаются ими польскими учебными заведениями, ибо в них учились поляки, преподавали на польском языке польские ученые и преподавалось (в частности, на факультетах права и администрации) преимущественно польское право. Ликвидация в 1869 г. в Варшаве польской высшей школы и создание русского университета вызвали негативную реакцию польского общества. Вся последующая драматическая история императорского Варшавского университета, требование полонизации которого стало одним из важнейших лозунгов польского освободительного движения второй половины XIX — начала ХХ в., нашла свое отражение и на страницах как научных, так и публицистических изданий. Полемика между полонофильской и русофильской литературой часто перехлестывала через границы приличий. Один из принципиальных вопросов, по которому имеются диаметрально противоположные оценки, это состав преподавателей. Работам польских авторов, которые в целом негативно оценивают Варшавский (русский) университет, разумеется, присущи и соответствующие отзывы о преподавательском составе. Сравнивая состав правового факультета Главной школы и юридического факультета Императорского университета, они отмечают, что первая 16 выгодно отличалась от второго. Преподавательский состав последнего (когда речь идет о русских профессорах) они оценивают крайне критически, и, наоборот, о польских профессорах, которые продолжали работать в «нелюбимом» университете, отзываются куда лучше. Если Н. Дубровский, выпускник Императорского Варшавского университета и человек, готовившийся к профессорскому званию в этом университете, называл профессоров, в том числе своих учителей, так: «просветители» (в кавычках), «ряд блестящих ничтожеств», «люди, не обладавшие ни талантом, ни силой влияния, ни силой нравственного авторитета», то в одной современной польской работе отмечалось, что после преобразования Главной школы в Императорский университет развитие польской науки права было «резко приостановлено», что на кафедре истории славянских законодательств (которую занимал едва ли не лучший знаток истории славянского права в Европе профессор Ф. Ф. Зигель. — К. К.) «с пренебрежением относились не только к древнему польскому праву, но даже к действующему еще в Королевстве отдельному гражданскому законодательству». Впрочем, и в работах некоторых современных российских историков можно найти знакомую терминологию, например, «Варшавский колониальный университет», «навербованные в России профессора» и т. п. Не касаясь состава профессоров Императорского университета в целом, обратимся конкретно к его юридическому факультету. Сразу бросается в глаза следующий факт. Подавляющее большинство польских профессоров факультета права и администрации варшавской Главной школы остались на своих должностях на юридическом факультете Императорского университета. Все преподаватели первого состава юридического факультета (кроме М. Ф. Шимановского, который был доцентом) были «исправляющими должность» профессора. Многие из них имели докторские степени западноевропейских университетов — И. Кашница был доктором права Венского университета, А. Бялецкий, Д. Дыдынский и В. Микляшевский — Гейдельбергского университета (Германия), А. Окольский — Йенского университета (Германия). С. Будзинский и Голевинский были магистрами, а И. Хвалибог — кандидатом прав Санкт-Петербургского университета. Теперь они обязаны были преподавать на русском языке и, кроме того, в течение трех лет защитить докторские диссертации в каком-либо из российских университетов, независимо от наличия о