* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ir ц’Ёли, которой мы желали достигнуть издангемъ его въ св*ть, такъ и о той программ*, которой мы неуклонно следовали во все время работы надъ нимъ; въ заключенш предисловия мы скажемъ о назначенш настоящаго труда, объ источникахъ при составленщ его, о со-кращешяхъ и о томъ, какъ нужно пользоваться словаремъ при отыскаши того или другого слова или оборота р*чи. I. БолЪе двадцати л*тъ тому назадъ,со дня окончания нами курса въ М. Д. Ака- уже сгЬдуетъ новый сдавянскш или языкъ печат-ныхъ церковныхъ книгь“. „Такое изм^нете въ славянскомъ язык?, говоритъ известный составитель славянской грамматики П. Перевл'Ьсскш, продолжалось вплоть до напечатайся новоисправ-ленныхъ книгь въ Россш. Съ появлетемъ ихъ, онъ остается неприкосновеннымъ и неизм’Ённымъ, принявъ и усвоивъ русскую редакцда, которая установлена и утверждена полного Teopiero въ грамматик^ Мелет1я Смотридкаго“ (1619 г.) (См. Слав, грамм,. Перевлпсскаю, нзд. X, стр. 1—2). Академикъ ?. Буслаевъ признаетъ только два пе-рюда въ истории церковно-славянскаго языка, не определяя точно границы ихъ. „Въ исторш пер-ковно-славянскаго языка, говоритъ онъ, надобно 1 отличить два перюда: къ первому относится языкъ древн-Ьйшш, въ наибольшей чистота сохранившш-ся въ древнЬшиихъ его памятникахъ; ко второму — языкъ поздн-бйшш, образовавшшся подъ вд1я-шемъ русскаго: это—тотъ языкъ, которымъ мы пользуемся въ ныи$ употребительный. церковныхъ книгахъ. Чтобы понять грамматическая формы новаго церковно-славянскаго языка, необходимо знать, что въ немъ собственно принадлежитъ древнему, я что внесено изъ русскаго“ (Истор. гром. русс, яз. ?. Буслаева, изд. Ill, 1868 г., стр. 15). Друие же, какъ наприм. изв^стныи педагогъ Ильмияскш, вовсе не признаютъ перюдовъ въ ц.-слав. язык'Ё и считаютъ им'Ьящнмъ научное значение одинъ только древний першдъ церковно-славянскаго языка—языкъ Остромирова евангел 1я и ему подобныхъ памятниковъ древне-славянской письмепности. Что же касается церковно-славянскаго языка такъ называемаго новаго перюда, языка нашихъ современных!, ц.-богослужебныхъ и бибдейскихъ славянскихъ книгь, то онъ, по ихъ мн4-нш, есть тотъ же древне-славянскш языкъ, только значительно испорченный внесетемъ въ него рус-скихъформън условныхъ правилъ склоненш и спря-жетй и ореографш грамматики Мелется Смотрицка-го и современиыхъ ему писателей (См. брошюру: „ Размышленье о сравнителыюмъ достоинства въ отногаенги языка разновреме нныхъ редакцш ц -славянским перюда псалтири и евангелт“, Спб. 1886 г.). Не входя въ критическую оценку этого взгляда, какъ не относящуюся къ нашему труду, мы должны сказать, что нашъ долгъ отметить и объяснить веб формы церковно-славянскаго языка на протяжении всей его исторш, особенно же ??, который чаще всего встречаются въ настоящее время, т.-е. формы церковно-славянскаго языка современныхъ церковно-богослужебныхъ и библей-скихъ книгъ. Для терминологии лучше всего, какъ вамъ кажется, признавать ?? пертды, которые установлены Востоковымъ. демш и въ особенности со времени выдержат» нами экзамена въ историко-Филологическомъ Факультет* Москов-скаго университета для занятая должности преподавателя русскаго языка и словесности (которую мы проходили почти 10 л’Ьтъ) ’), у насъ возникла мысль (которая, кстати сказать, постепенно, чрезъ собрате Филологическаго мате-ргала, каждый день понемногу и осуществлялась) составить такой церковно-славянсюй словарь, который заключалъ бы въ себ* въ надлежащемъ объяснении со стороны этимологической, историко-филологической и сравнительной вс* мало понятные слова В обороты рЪчи церковно-славянскаго языка, такъ называемаго новаго перюда, т. е. языка современныхъ библейскихъ и церковно-богослужебныхъ книгъ, и содер-жалъ бы въ себ-Ь въ то же время вс* важнМнпе и чаще употребляемые слова и обороты рЪчи, затруднительные для пониматя древне-славянскаго и древне-русскаго языка,—словарь, при помощи котораго можно бы безъ затруднения читать и понимать в et свягценно-библейс-К1я, церковно-богослушебныя, а равно и проч1я древтя духовно - назидательныя книги, на которыхъ воспитывался и воспитывается русстй народъ,—дал*е памятники духовной и светской древне-рус-ской и древне-славянской письменности, въ которыхъ, какъ въ зеркал*, отразилась вся жизнь нашихъ предковъелавянъ со стороны умственной, религюзно-нравственной и культурной вообще. Про®. Н. Гротъ въ своей монографии подъ назвашемъ: „Основания экспериментальной психологш“ говоритъ: „документы, раскрываюпце Факты человеческой душевной жизни, весьма многочисленны; они широко и обильно разбросаны вокругъ насъ, и мы ихъ еще почти не изучали, не допрашивали, — вся литература человеческая, все искусство, вся наука, ре-липя, философ1я, вс* историчесюя д*-яшя людей, ихъ быть, нравы и законы, произведешя архитектуры, живописи, скульптуры, музыки, поэзш, Формы государственной и общественной жизни— все это психичесше Факты и документы мышлетя, творчества, чувства, воли г) Въ Поливановскои учительской семинарш, во 2-й Московской гимназш и въ 3-мъ Воениомъ Александровскомъ, въ Москва, Учили щй.