* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

Ill такомъ же отношении къ Церковно-Славянскому языку, въ какомъ Латинскш средних!. в1зковъ къ языку Цесаря и Цицерона. Для отлггпя отъ Церковно-Славянскаго, назовемъ его Славяно-Русскимъ. Церковно-Славянскш языкъ и Славяно-Русское naptqie, служивпйе орудоями ВгЬры, бо-гослужешя и проповеди, по самому существу своему, оставались у насъ наргЬч1ями книжными: въ устахъ народа слышался другой языкъ, собственно Русскш. Въ KieBfe и Новгород*, въ Mockbi и Полоцк*, на всемъ пространств* древней Руси, звучало особое народное слово, богатое, самобытное, отличное отъ всЬхъ другихъ Славянскихъ нарЪчш. Чтобъ убедиться въ томъ, стоитъ только сравнить нисколько главъ изъ Библш съ грамотами Новгородскаго в*ча, Димитр1я Донскаго или 1оанна Грознаго. Древнш Русскш языкъ, сколько можно судить по многочисленнымъ отрывкамъ его, сохранившимся въ па-мятникахъ стариннаго законодательства и д*ловодства, долго удерживалъ коренную свою основу. Обращаясь въ течеше стол*тш въ устахъ народа, и въ то же время будучи язы-комъ государственной письменности, онъ утвердился употреблешемъ, обогатился речешями и оборотами, отличался особенною отчетливостью и представлялъ органическое ц*лое ; въ немъ отражалось то, что народъ зналъ и что ему нужно было — ни бол*е, ни мен*е. Такимъ образомъ въ древней Руси дв* стороны народнаго быта, духовная и вещественная, изображались различно: первая — языкомъ Церковно-Славянскимъ съ Славяно-Русскимъ нар*ч!емъ, вторая Русскимъ; первые два вида были какъ бы священными, по-сл*днш * общественнымъ, житейскимъ. Церковно-Славянскш и Русскш языки шли каждый особымъ путемъ, удерживая по возможности свою самобытность и не допуская иноземной примеси. Вл^яше Церковно-Славянскаго языка на Русскш простиралось преимущественно на стихшный составъ его; но какъ строеше р*чи образуется собственнымъ развшчемъ народной жизни, то словосочинеше Церковно-Славянское, подражательное Греческому и принадлежавшее въ древности Славянамъ другаго племени, не привилось къ нашему языку. Продолжительное обращение съ Татарами хотя не могло не им*ть нЬкотораго д*й-ств1я на Русскш языкъ, и въ него заронено нисколько словъ изъ Татарскаго и другихъ восточныхъ нар*чш; но бол*е сего нельзя было и заимствовать отъ народа, который ни въ образ* жизни, ни въ нравахъ своихъ не им*лъ ничего съ нами общаго. Немнопя слова изъ домашняго быта и некоторый назвашя драгоц*нныхъ камней — вотъ все, что осталось у насъ отъ перюда Монголовъ. Какъ Церковно-Славянскш языкъ, употреблявшшся у насъ единственно въ богослу-женш, не могъ быть удобоподвиженъ въ своихъ Формахъ, а Славяно-Русское его nap*4ie, книжное и зависавшее отъ произвола писателей, не подлежало законамъ развитая, свойствен-наго живымъ языкамъ; то, не объясняя разновременныхъ ихъ изм*ненш и оставляя первобытное состояше Русскаго языка, какъ недостаточно изсл*дованное, обратимъ внимание на развитее его отъ учреждения въ Рос ein единодержав1Я до нашего времени.