* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

Рое — 383 — Рое и понимание истории вообще u исторш отд-Ьльи. народовъ въособеннос.ти.Нельзя тто видеть, что иодъ такою формой къ Уварову O. обращепъ вонросъ: „какимъ же образомъ вы соглашаете вашу формулу съ движением",, науки“. Должно заметить, что у Вязея-го ирошя такъ перемешана съ искренностью, что поневоле читатель встанетъ въ туиикъ: шутитъ-ли авторъ, или нетъ? Такъ, не знаешь, нскревно-лн онъ говоритъ въ дружеск. защите „Исторш“ Карамзина, что даже 14 декабря есгь ни что иное, какъ возсташе противъ этой „Исторш“. Въ искренности этихъ словъ позволит-но сомневаться, иЛо Вяяем-ifi хорошо знялъ. что тайн, общ-ва, результатомъ деят-ностц вот-хъ б. 14-е дек., сформ-вадись, когда „HcTopifl гсд-ва Рос-го“ далеко еще не б. кончена. Но более всего подвергся обвннешю робкш, трудолюбивый, но не талантлив, профессоръ п-бургск. унив-та, Устряловъ, написавшш дисертацш: „О системе прагматической рус. исторш“. Въ этой дисертацш сказано б., что „Истор1я“ Карамзина представляет!, рядъбезсвязе. картинъ, и что Р. еще не имеетъ исторш. Устрял., конечно, говорилъ съ научн. точки зр'Ъшя, т. е., что рус. истор1я въ ту пору б. такъ мало обработана въ ея отд'Ьльв. частяхъ, что трудно установить связь собьтй въ общ. ходе нашей исторш. Что же сделалъ кн. Вязем-iu? Онъ, странно сказать, сопостаиилъ слова имп-ра Алекс-ра I нзъ его рескрипта Карамзину со словами Устрялова. Вязем-?? говоритъ, что, по Устрялову, у паст. и*тъ еще рус. исторш, а въ рескрипте сказано: „Рус. иародъ достоинъ знать свою исторш. Исторш, вами па писанная, достойна рус. парода“. Стран, образомъ сопоставляя слова высочайш. рескрипта съ словами изъ учен, дисертацш, толкуя иервыя вкривь и вкось, не обратили внпмашя на ихъ глубок, смыслъ. Имп-ръ нигде не говоритъ о себе, неделаетъ рус. исторш достояшемъ сво-имъ или своего дома, а достояшемъ рус. парода. Въ данномъ случае Алекс-ръ 1 стоялъ неизмеримо выше исторюграфа, а темъ более выше его не въ меру усердн. защитннковъ. Вязем-iu въ „Проекте письма“, ища повсюду опасности, кот-я яко бы грозигъ отъ критики на трудъ исторшграфа, папалъ на статьи иольск. ученаго Лелевеля, помещавпияся въ рус. журнале Булгарина: „С. Архивъ“. Авторъ „Проекта“, въ своихъ нападешяхъ, совсемъ не отлцчалъ Лелевеля ученаго отъ Лелевеля революцшвера. Лелев., проф-ръ виленск. унив-та, писалъ о Карамзине задолго до революцш 30-го г., Вязем-ш — спустя долго после рев-цш. Въ результате—у значит, части читателей путаница въ головахъ. Люди, нечнтавине статей Леле-веля, могли думать, что онъ разбираегь „Исто-???)“ ие съ научной, а съ какой то революц. точки зр'1апя, чего не б. Конечно, Лелев. увлекался нольск. иатрютизмомь; но едвали онъ когда-нибудь умышлен но нскажалъ факты. Какъ напрасны онасешя, что взгляды на исторш будутъ изменяться согласно господствующ, страстямъ, показываетъ ион. направ-ie польск. исторшграфш. Цыие она приняла друг, напра-E-ie, какъ бы въ доказат-во, что страсти не долго могутъ господствовать въ науке. Новейш. историки Польши ирямо говорятъ, что „ааар-??? победила и привела Польшу къ падешю“. Съ этой точки зрешя осуждаются прежше польск. историки, пзъ кот-хъ один налегали съ особен, силой на упадокъ проснещешя въ XVII и XVIII в., друпе выставляли на ?-fi иланъ упа-докъ обществен, нравственности, продажность и господство личн. интересовъ, третьи обращали внимаше гл. обр-мъ наунадоиъ городовъ и притеснеше сельск. люда. Но пи за однимъ изъ этихъ проявленш дурн. сторонъ обществен, жизни нельзя признать решающ, значешя. Это — второстепен. явлешя, кот-я и т. друг, местахъ часто обнаруживались и въ худш. пид!;, но не доводили народа до потери политич. су-ществовашя, п. ч. везде существовали прк-на. предупреждавипя зло. (Бобржинсгли—„Очерк-ь истории Польши“). Что же значить передъ такимъ движешемъ исторюграфш утверждение, что двигающаяся исторгя подрываеть вс); основы гсд-вен. жизни? Польск. исторшграфы выражаютъ даже сожалеше, что ихъ ncTopi* не можетъ выставить такихъ богатырей, какъ Грозный и Петръ I, т. е. гсд-рей, къ кот-мъ Карамз. относился наименее благосклонно. Въ го время какъ шла такая подземн. литературы, борьба якобы за неприкосновенность взглядовъ Карамзина, Пушкинъ, приятель Вязем-каго, въ добавлеше къ своимъ эпиграмамъ на „Исторш“ Карамзина, писалъ па нее остроумнейш. пародш: „Летопись села Горохцна“. — Глухая борьба цридворныхъ и литерат. партш вредно отражалась на ходе русскаго научп. н литерат. развитая, а след-но и общественнаго вообще. Примеромъ вредн. отражешя означен. борьбы служить мелочной литерат. факгъ, изъ кот-го сделали важное и серьёзн. гсд-вен. дело. Моск. общ-во ucTopiu и древностей напечатало переводъ англ. путешественника XVI в., Флетчера; его резк. отзывы о рус. норяд-кахъ, рус. церкви, безъ всяк. обсуждешя дела, нашли очень и очень опасными. Миннстръ Ува-ровъ указалъ этотъ переводъ. Попечитель моек, унив-та Строгановъ вступился за упомянутое моек, общ-во, напечатавшее Флетчера, но ие могъ его отстоять. Все дело, изъ-за кот-го поднялась буря, заключалось иреимущ-ио иъ неск-кихъ словахъ о невежестве еиискоиовъ, съ примерами сомнит-ной достоверности. На этомъ основанш Флетч., на кот-го постоянно ссылался Карамз., б. запрещенъ въ рус. переводе; Строгановъ д. б. оставить свою много-полезн. службу.—Какъ Карамз. и Грибоед, характеризуюсь время Алекс-ра I, такъ Пушкинъ, Лермонтову Искавдеръ, Тургенев·!., Гоголь и Островскш съ разн. сторонъ отражаютъ векъ Николая I. Пушк. самъ определил1!, свое значеше въ культурн. исторш Р.: И долго буду темъ любезенъ я народу, Что чувства добрыя я лирой пробуждалъ, Что въ ной жесток, векъ возелавилъ я свободу И милость къ падшимъ призывалъ. Говорятъ, что романисты того времени изображали въ гл. лицахъ своихъ нроизв-iu только фантомы, что Онегинъ, Иечоринъ, Бельтовъ, Рудинъ привлекат-ны какъ лица, отрнцаюшДя действит-ность, п. ч. она мелка и грязна, и что, будто бы, помимо эстетич. отрнцанхя, въ нихъ нетъ никакой мысли, никакого содержания. Но будущ. историкъ культурн. развитая Р. дастъ объ этихъ тицахъ друг, отзывь; они но-служатъ для него указателями, чемъ волаова-