* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

669 1нсусъ Христосъ по внЪшнему виду 670 руководясь отвлеченными богословскими со-ображешями, иоследнШ решали тогда различно. Одни изъ учителей церкви, исходя изъ мысли объ уничпженш, иринятомъ Йскупителемъ, опираясь на слова прор. Исаш: Нп,сть вида ему, ниже славы: и видтхомъ его, и не имягие вида, ни доброты, но видъ его безчестенъ, ума-ленъ паче встхъ сыновъ человтческихъ (53, 1—3; ср. 52, 14) и на основании < буквальная понимашя словъ Аи. Павла: Себе умалилъ, зрапъ раба пргимъ (Филипп._ 2, 7—8), высказывали ту мысль, что I. Христосъ имелъ не только не представительную, но положительно некрасивую наружность. Мн'Ьше это держалось въ течеше первыхъ трехъ-четырехъ стол'Ып и пмело яа своей стороне видныхъ представптелгй богословской мысли того времени. 1устинъ Мученикъ въ Разговоре съ Трифономъ ·(§§ 85. 88. 100; русск. пер. въ Памяти, др. хрнст. кисьм. ? о. П. А. П р е о б р а-женскаго т.III, Москва 1862, стр. 288 296. 312; [ср. еще ?§ 15 49. 110. 121]) неоднократно говоритъ, что Христосъ бла-говолилъ сделаться человекомъ безъ вида и славы, являлся, по словамъ Писашй, безъ красоты и, когда ириходилъ на lop-данъ, «былъ принпмаемъ за плотника». Сказавъ о божественяомъ происхожденш Спасителя, Пряней замечаешь, что Онъ былъ некраенвъ, подвержеяъ страданш {indecorus et passibilis) и презираемъ въ народе (Ирот. ересей 3, 19:2 русск. пер., Москва 1868, стр. 372: Спб. 1900, <;тр. 293). «Если плоть есть нечто рабское, какъ свидетельствуетъ о семъ св. Павелъ, то кто станетъ украшать рабыню подобно продавцу невольнпковъ?- -спрашиваетъ Климентъ александрийский.— А что самъ Господь имелъ видъ вовсе не прекрасный, говорить о томъ Духъ Св. устами прор. Исаш>.. (Paedag. Ill, cap. 1; русск. пер. у H.H. Корсунскаго, Ярославль 1890, стр. 244—245). Господь же «при-нялъ на себя тело невзрачное и презренное»,—по словамъ Климента ал.,—потому, что опасался, какъ бы красота Его внешняя вида не отвлекла внпмашя слушателей отъ Его учешя; истинная красота Сына Вожтя заключалась,—по нему,—не въ красивой плоти, представляющейся глазамъ, а въ Его душе и духовныхъ совершенствахъ (Stromat. II, cap. 5; III, cap. 17; VI, cap. 17; русск. пер. ? П. H. К о p с у н с ка г о сгр. 193. 195. 382. 767). Въ томъ же смысле выражался и Тертулл1анъ (Advers. Маге. 3, 17; Adv. Judaoos с. 14), а Кирпллъ александрйЧшн уя;е ушелъ до крайности и утверждалъ, что Сынъ Бож1й принялъ образъ самаго некрасивая изъ людей. Что такое мнеше, не смотря на свою парадоксальность, было довольно распространенно, это можно видеть отчасти изъ того, что Цельсъ въ своихъ упрекахъ хрисйанству не затруднился высказать, какъ общепризнанное положеше, что Христосъ имелъ наружность невзрачную. Указывая на несоответств]е между Его нравственными достоинствами, о которыхъ говорятъ Его последователи, и физическими несовершенствами, въ которыхъ они также соглашаются, Цельсъ замечаетъ: «Если во Христе обиталъ Духъ Божественный, то онъ долженъ былъ бы превосходить наруж-ностт всехъ прочихъ людеР, но вы сами сознаетесь, что Онъ былъ малорослъ и не-красивъ ляцомъ» (Origen. Contra Oelsum 6, 74). Друпе отцы и учители церкви: Григор1й ниссшй, Августинъ, Амврос1й ме-Д10ланск1й} не разделявнпе такого узко-буквальыаго понимашя пророческихъ и апсстольскаго выражешй объ уяичижеши Христа, держались противоположная взгляда и считали Богочеловека представителемъ совершенной красоты. «Еслибы Онъ не имелъ въ лице и во взоре чего-то яебес-наго,—писалъ (Ер. 65 ad Principiam) блаж 1еронимъ,—Апостолы никогда не последовали бы за Нимъ тотчасъ». И въ другомъ месте: «Поистпне ciflHie и велич!е сокро-веянаго Божества, которыя отражались и въ Его человеческомъ лице, могли привлекать ихъ къ нему при первомъ взгляде на Него» (подлинныя слова у E. v. Dobschutz, Christusbilder I, 107 прплож.). <Не только тогда, когда творилъ чудеса, Онъ былъ достоинъ удивлешя,— пишетъ о Христе 1оаннъ Златоустъ,—но и когда только видели Его, Онъ былъ исполненъ великой благодати. Возвещая это, пророкъ воспеваешь: красенъ добротою паче сыновъ человгъческихъ (Псал. 44, 3). Если же Hcaifl говоритъ о Христе: не имяше вида, ни доброты, то онъ имелъ при этомъ въ виду то, что совершилось во время Его страдашя, то повошеше, которое понесъ Онъ, вися на кресте, то уничижеше, какое терпелъ повсюду во всю Его жизнь» («При-