* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

929 ВОПЛО эддиклопЕдш, ВОПЛО 830 исполнить волю Отца (1оан. 5, 30; б 38 сл.), если эту цель Опъ Самъ ставить Себе при В, (Евр. 10, 5—9), если къ осуществлешю этой цели, предопределенной отъ века, направлялась вся HCTopisi откровения, то допускать, что Христосъ могъ действительно уклониться хотя бы на одинъ мо-монтъ отъ вынолнетя своего назначе-шя— значить не что иное, какъ признать изменяемость Его божественной воли .и допустить возможность нару-шешя аредвечнаго совета Бож1я о спа-сенш. Возможность греха во Христе была, следовательно, чисто абстрактною: въ действительности грехъ былъ для Него невозможенъ. Въ силу этого безгрешность Его отнюдь однако не теряетъ своего свободно-нравствеинаго характера. Дело можно представлять такимъ образомъ, что возможность греха, присущая человеческой природе Христа, въ каждый моментъ уничтожалась актомъ свободнаго Его самоопределения въ противоположной ей действительности и такимъ образомъ фактически всегда переходила въ нравственную невозможность греха. Некоторую аналогш въ данномъ случае можно искать въ томъ отношенш человеческой свободы къ греху, какое имеетъ место на высшей ступени нравственнаго совершенства христианина, когда грехъ становится для него нравственной невозможностью Но существенное отлич1в этой аналоп и въ томъ, что такое состояше христ1аиина является какъ результатъ постепенная нравственнаго развнт1я,- тогда какъ во Христе оно дано съ саыаго уже начала. По той же самой причине безгрешное развитее Христа пельзя вполне приравнивать и къ (возможному) нормальному лишь развитно Адама, поскольку въ иоследнемч non posse рессагс (невозможность грешить) дано было лишь въ возможности, какъ конечное след-cTBi'e первойачальнаго даннаго posse non рессаге (возможности не грешить), тогда какъ во Христе эта невозможность греха дана была уже въ самомъ В. Представляя до безгрешности сходство съ природой первозданная до его падешя, человеческая природа Спаси- теля отличалась отъ этой последней и была подобна нашей въ томъ отношенш, что обладала свойствами, принадлежащими природе въ состоянш ея падешя, т. е., способпостпо страдашя и смерти. «Богъ послалъ Сына Своего въ подобш плоти греха» (Рим. 8, 3), т. е., во плоти, которая, будучи сама по себЬ чуждой греха, имела свойства явивппяся какъ слЬдств1я греха. Признать эту меру причаст1я Христа къ греховности человеческой прп роды мы должпы по темъ же основашямъ, въ силу которыхъ прпзнаемъ и однородность вообще воспринятой природы съ нашей. Если В. имело целью возсозда-iiie падшей человеческой прпроды, то возсоздатель и долженъ былъ воспринять ее въ томъ именно состоя Hin, въ какомъ она оказалась после падешя, т. е., со свойственными ей слабостями, способностью къ страдаппо и смерти. «Христосъ принялъ на Себя все естественныя и непредосудительпыя немощи (???)?) человеческая, ибо Онъ вос-припялъ всего человека и все свойственное человеку, кроме греха..., чтобы все освятить» (1оаннъ Дам!, Т. И. П. В. Ill, 20). Только при этомъ условш возможно во всей полноте и то посредничество Христа, осуществить которое было целыо Ея явлешя: только уподобившись по всему и искусившись Самъ во всемъ, кроме греха, Онъ могъ стать « милостив ымъ и верпымъ пер-восвященпикомъ предъ Богомъ», могу-щпмъ сострадать намъ въ немощахъ нашихъ и помогать въ пскушешяхъ (Евр. 2, 17, 18; 4, 15). Нужно, одпако, иметь въ виду, что эта подвержоиность страдашямъ и смерти не была во Христе, какъ у насъ, необходимостью природы. Опъ имелъ власть отдать жизнь свою и власть опять принять ее (1оан. 10, 18). СлЬдовательпо, если Онъ по-терпелъ смерть, равно какъ и ироч1я страдашя въ течете своей жизни,' то по собственному свободному на то ре-ineniio. «Естественныя немощи были но Христе естественно и вместе сверхъестественно»,—говоритъ 1оаннъ Дама-скинъ. «Естественно возбуждались въ Немъ немощи, когда Онъ попускалъ плоти терпеть, что ей свойственно;