* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

827 ВОПЛО богословская ВОПЛО 828 ????), а духъ (????) заменялъ самимъ Логосомъ. Темъ же самымъ понятхемъ посредничества предполагается однако и от-лич1е воспринимаемой природы отъ нашей. Если цель явлея!я Сына Бож1я въ М1ръ заключается въ освобождены человека отъ греха, то Его собственной природе грехъ должепъ быть чуждъ съ самаго начала, ибо только собственная полпая неприкосновенность къ греху даетъ несомненное ручательство осуществлены дела спасешя; только тотъ, кто «не имеетъ нужды приносить жертвы сперва за свои грехи» (Евр. 7, 27; сн. 26), могъ стать на-пымъ посредникомъ общешя съ Богомъ. Шще более необходимость безгреппя требуется самымъ понятчемъ о лице Спасителя. Если Онъ есть воплотившееся вечное Слово Отца, то абсолютной святости Его личности должна соответствовать безгрЬшность и воспринятой Имъ человеческой природы; только такая чистая природа и могла быть Имъ воспринята въ личное единство, какъ всецело доступная проник-новенш Вожествомъ. Отсюда очевидно, что обычный порядокъ естественнаго рождешя не могъ иметь места при В., что последнее должно было иметь характеръ чудесный, въ силу котораго порывалась связь съ грехомъ, иередаваемымъ по закону естественнаго рождены Такъ именно и пред-ставляютъ актъ В. евангелисты, когда говорятъ о рождены Христа отъ Девы по наитпо Духа Святаго (Me. 1, 18, 20; Лук. 1,35; ср. Гал. 4, 4). Согласно съ Откровешемъ и церковь искони исповедуешь веру въ «воплотившаяся отъ Духа Свята и Мары Девы». Безгрешность зачатчя предполагает^ какъ свою цель, полную непричастность Христа греху и въ течете всей Его жизни, т. е., отсутств!е въ Немъ греха какъ произвольная, такъ и непроизвольная. Что Христосъ действительно былъ чуждъ греха, въ этомъ убеждаетъ не только вопросъ Его iy-деямъ: «кто изъ васъ обличить Меня въ грехе» (1оан. 8, 46), оставшыся безъ ответа, но и целостный образъ Христа, начертанный въ Евангелы. Если Онъ говоритъ о Своемъ абсолютномъ общепы съ Отцемъ (loan. 10. 30, 38; сн. Me. 11, 27), о Своей всецелой покорности Ему и исполнены Его воли (1оан. 8, 29), если указываетъ па Себя, какъ на освободителя другихъ отъ рабства греху (1оан 8, 34 —36), если усвояетъ Себе власть суда надъ м1ромъ (1оан. 5, 27), если прощаетъ грехи, паучаетъ другихъ молиться объ оставлены грЬховъ. но никогда не проснтъ объ отпущены своихъ греховъ и даже на кресте молится только о другихъ, то все это служить яснЬйшпмъ выра-жешемъ сознашя полной собственной безгрешности и не можетъ быть понято безъ предположешя последней. Со всею решительностью свидетель-ствуетъ о безгрешности Христа и апостольское учете (1 Петр. 1, 19; 2, 22; 1 1оан. 3, 5; Рим. 8, 3; 2 Кор. 5, 21; Евр. 4, 15; 7, 26, 27). Эта безгрешность Спасителя не была однако физической необходимостью природы. Нравственный характеръ Христа но имЬлъ бы никакой ценности и не могъ бы служить образцомъ для нашего по-дражашя, если бы онъ не былъ деломъ Его человеческой свободы. Если же такъ, то самымъ понят1емъ свободы (какъ способность выбора между двумя противоположными направлениями) предполагается, что въ человеческой природе Христа дана была и возможность греха, — дана именно какъ необходимое отрицательное услов1е, conditio sine qua non свободы. Несомнениое доказательство такой возможности даетъ и евангельская истор1я, говоря объ искушешяхъ, которымъ подвергался Христосъ въ течете своей жпзни (Me 4, 1 сл.; 16, 23; 26, 37 сл.; ср. Евр. 5, 7, 8). Но свой смыслъ и значеше эти искушешя могли иметь только подъ темъ услов1емъ, если въ искушаемомъ дана была возможность соглас1я на нихъ воли: отрицать эту возможность—значить превращать искушешя въ простой лишь призракъ. Но признавая такимъ образомъ возможность греха во Христе, мы должны, однако, со всею решительностью отвергнуть всякую возможность ея реальная осуществлешя. Если цель иришестшя Сына Бож1я въ томъ, чтобы