* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
VII АННА ИВАНОВНА ПЛЕЩЕЕВА, 177 . —1817, была младшая изъ двухъ дочерей генералъ-Фельд-маршала по Флоту графа Ивана Григорьевича Чернышева и второй жены его Анны Александровны, рожденной Исленьевой. Послі смерти матери, она сопровождала больного отца въ Италію и одна съ братомъ свопмъ оставалась съ нпмъ въ Римі все время предсмертной его болізни. Положеніе ея было не изъ легкпхь, ? старшая сестра ея, Вадковская, очень была озабочена желаніемь перевезти ее въ Петербурга, несмотря на всю трудность разлучить умираюіцаго отца „съ его иосліднею отрадою, меньшою дочерью, которую онъ очень любплъ". Послі смерти отца, молодая граФння Чернышева, будучи (съ 1791 г.) фреилиною Екатерины II. появилась при Петербургскомъ дворі. Крайне непріятньш случай, о которомъ упоминаетъ въ своихъ запискахъ Впгель, прпключившійся съ нею при дворі и ставшій извістиьшь Императору Павлу, побудплъ Государя приказать поскоріе пріискать ей жениха. Таковымъ явился Александр® Алексіевичь Плещеевъ, молодой человікь, служившій въ гвардій. „Плещеевъ", говорить Впгель, „былъ вхожъ въ домъ ея родителя; за него перваго взялись, и онъ тутъ очень кстати случился. Послі того молодые супруги удалились въ Орловскую губернію и при жизни ея никогда больше не возвращались въ Петербурга". „Въ сельское убіжшце перенесли они часть столичныхъ забавь, къ коимъ пріучена была ея знатность: сюрпризамъ, домашнпмъ спектаклямъ, fetes champelres, маскарадамъ конца не было. Только брачный узы забавнику, какъ говорять, не всегда казались забавны: онЬ были бдестящія ? столь же тяжкія для него оковы". Это не мішало имъ жить дружно, и мужъ горько оплакивалъ ея кончину. „Онъ привезъ жену свою лічить изъ деревни въ Орелъ; не успіль провідать о жилищі его", иишетъ авторъ „Капшца сеРДЧа"> „какъ, идучи мимо, увпділь вдруге катафалкъ и тіло жены его; она только-что передъ тімь испустила духъ. Я тотчасъ же бросился его навістить и живійшее нринялъ въ немъ участіе; онъ не былъ къ нему холоденъ, и мы вмісті сливали горькія наши слезы: я о нрошедшемъ, онъ о настоящемъ". А. И. Плещеева умерла 20 Іюня 1817 года, и тотъ же князь И. М. Долгорукій въ своемъ „Дневникі путешествія въ Кіевь" пншетъ: „Вотъ и Плещеева — сіє дитя, родившееся для блаженства, балованное отцомъ и матерью, дочь знаменитаго человіка въ Россіи, отродье Чернышевыхъ, обьіхавшая всю Италію и Германію, обогащенная науками, искусствами, умомъ и всіми дарами природы, вотъ, по человіческпмь расчетамъ, дітшце сліпой Фортуны! И сія-то счастливая женщипа, проживши въ глухой деревні женою коллежскаго асессора Плещеева почти все время своего супружества, близъ 17 літь, осужденная мучиться ревностью къ мужу, моложе себя и непрпгожей наружности, хотя уиному и просвіщенному, нрііхала, наконецъ, куда же? въ Орелъ, томиться псдугомъ водяной и умереть сухоткой"... Будучи женой племянника Жуковскаго и двоюроднаго брата сестеръ Протасовыхъ, А. И. Плещеева, „Нина", была очень близка и любима въ этой семьі. Она была, вопреки желанію матери Протасовой, посредницей въ перепискі Марій Андреевны Протасовой (поздніе Моиеръ) съ любившимъ ее дядей, повіреішой тайнъ влюблепныхъ и искренно покровительствовала чистому и глубокому чувству поэта къ первому ? последнему предмету его идеальной любви. И „Маша", и Жуковскій любили „Нину". Прііхавь черезъ 5 дней послі кончины А. И. Плещеевой въ Чернь, М. А. Мойеръ пишетъ Жуковскому: „Другъ мой, я читала съ самой живійшей благодарностью къ Богу и къ тебі письмо твое къ нашему милому, несравненному Плещееву. Ты уміль своей дружбой облегчпть наше состояніе, и Плещеевъ стоить ея. Я его теперь точпо полюбила гораздо больше. Нашъ ангелъ Нина не умерла для него, его поступки и любовь къ ней, которая, если возможно, еще усилилась, облегчаютъ участь его состояния. Горесть его сильна и непритворна. Онъ живетъ въ Черни, на ея могилі; она погребена возлі дітей. Бідньїя діти! Варвара будете другая Анна Ивановна; она такъ млла, такъ примічательна, что узнаю въ ней ангела — мать ея". А. И. Плещеева была поэтической натурой, столь типичной представительницей своего времени: она была „чувствительна", сентиментальна, практична въ жизни, такъ что мужъ „привыкъ не думать о завтра", она играла, піла, рисовала. Когда Жуковскій написалъ піспь „Мпнувшихъ дней очарованье", онъ сообщалъ въ Ноябрі 1818 г. А. П. Елагиной: „Она (піснь4) написана для Вадковской, которая лицомъ и голосомъ (когда поетъ) похожа на Анну Ивановну. Натурально, что съ этимъ лицомъ и съ втимъ голосомъ тісно связано прошлое". (Съ портрета Анжелики Кауфманъ; собственность А. А. Плещеева, въ Москві.)