* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

168 МИГ. Андрея Александровича Тверскаго (1304 г.) Михаилъ долженъ былъ вступить на великокняжеский престолъ: но племянникъ его, Георгий Даниловичъ Московский, оспоривалъ у него это право. Оба князя отправились въ орду, иханъ Тохта утвердилъ Михаила. Новгородцы признали его также своимъ главою. Михаилъ несколько л!тъ властво-валъ спокойно: онъ жилъ большею частно въ Твери; его наместники управляли великимъ княжениемъ и Новьшгородомъ. Въ 1313 году по смерти Тохты, великШ князь отправился къ новому хану Узбеку въ орду ? прожилъ тамъ два года. Георгий Московский не замед-лилъ воспользоваться его отсутствиемъ, и Новгородцы провозгласили его своимъ княземъ. Но Георгия позвали въ орду (1315) дать отчетъ въ своихъ д!йствияхъ. Михаилъ подступилъ къ Новгороду, и поел! жестокаго боя, близъ Торжка, принудилъ гражданъ смириться и принять его наместниковъ. Миръ сей. вынужденный крайностию, заста-вплъ Новогородцевъ искать покровительства Татаръ. Великий князь нерехватплъ носланныхъ съ жалобою къ Хану, и снова пошелъ на Новгородъ войною, но уже не им!лъ прежняго успеха, ибо на воз-вратномъ пути, искавъ кратчапшихъ дорогъ. потерялъ все конное войско. Между т?мъ Георгий снискалъ милость Узбека. Женатый на сестре хана Кончак!, онъ получилъ отъ Узбека войско и шелъ съ Татарами къ Твери, объявить себя великимъ княземъ. Михаилъ выступилъ къ нему на встречу и разбилъ его; Татарский полково-децъ Кавгадый и супруга Георгиева сделались военнопленными, но пмъ скоро возвращена была свобода. Къ несчастию умерла скоропостижно въ Твери Кончака. Враги Михайловы распространили слухъ, что она отравлена ядомъ по велению великаго князя. Снова должно было ждать кровопролития, но Михаилъ отвратилъ его. Онъ условился съ Георгиемъ ждать решения Ханскаго; отдать пленныхъ, даровать Новгороду свободу и не признавать никого великимъ княземъ до определения Узбекова. Между темъ Михаилъ отправилъ въ орду сына своего Константина, 12-ти-летняго отрока, какъ залогъ скора-го туда приезда и невинности своей. Коварный племянникъ преду-предилъ дядю: онъ уже успелъ, съ помощию Кавгадыя, очернить его предъ Узбекомъ,—Медлить было нечего. На берегу Нерли раз-стался Михаилъ съ матерью и исповедался духовнику въ грех ах ъ. «Вместо облегчения хрпстианамъ, только тяготу творилъ я въ жизни своей; да будетъ имъ смерть моя во благо!» говорилъ онъ, прощаясь съ ближними и идя почти на верную гибель.—Во Владимире ветре-