* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

СЕНК0ВСК1Й. 321 одновременно съ «Б. д.ьЧт.» (1834 г.),— чю у насъ н^тъ литературы, а есть только словесность, постоянно выражалась въ кри-тнческахъ и библографическихъ статьяхъ С. Но нередко еарказмъ С. увлекалъ его въ крайность и онъ даже позволядъ себе де-чатно просто шутовсшя выходка, что дало поводъ молодыиъ литераторамъ «Отеч. Заа.» и «Современника» обвинять его въ гаерстве и лвтературномъ неприличш. Что касается до такъ называемая направления «Б- д. Чт.», то оно всегда было строго консервативно, и въ поли-тичеекомъ, и въ научно - литературномъ отношевш. Въ воззрен!яхъ политическихъ С. постоянно являлся сторонникомъ трехъ тогдашнигь основъ русскаго statu quo: яра-вослав!я, самодержав1а и народности, но, вместе съ темъ его консерватизм никогда ие отличался пошлостью и общественнымъ цинизмомъ консерватизма Булгарина. Я тотъ и другой были поляки, но какая громадная между ними разница! «Предатель» Вулгаринъ, по выражетю Пушкина, и Сев-ковскШ—ученый и скептикь. Кль политическому консерватизму приводи лъ С. именно его скептицизмъ; онъ убежденно высказывался sa существующей въ Poccia порядокъ, какъ за единственно у наеъ возможный по особенностямъ русскаго народа, въ кото-роиъ ояъ не признавалъ техъ самобытныхъ и туманныхъ «началъ», въ которыя веровали славянофилы и тогдашнее народники. Не празнавалъ особыгь началъ С. и въ Польше, также сознательно исповедуя нрава на нее Русскаго государства, вследствие чего и не дружилъ съ польскими патриотами, а въ особенности съ Мнцкеви-чемъ. Поляка считали за это С. реке-гатомъ, а некоторые pyccKte шовинист ? нашихъ дней4 иаоборотъ, весь еарказмъ С. по отношешю къ русской литературе готовы были объяснить «польской интригой» съ его стороны. Это положительно ! клевета на С. Его умъ, твердый и положительный, не могъ примириться ни съ ч!шъ туманвымъ, неопределенным^ и будучи косиосолитомъ, вследствие своихъ разнообразные знанШ и отчасти наследственности, оаъ не могъ быть мелкимъ полити-ческимъ ивтриганомъ въ польскомъ деле. Въ научао-дитературномъ отношении консерватизм С. определялся также его скоп-тицизыомъ. Ояъ слишкомъ высоко пона-мадъ науку и слишкомъ многозяалъ,чтобы, при своеыъ раалькомъ уме, увлекаться уто- шямя французскихъ сощалистовъ или гуманными отвлеченностяма немецкой идеалистической фялоеофш Щедлинга и Гегеля, въ особенности въ ихъ тогдашней русской переделке. Вотъ причина, почему онъ не могъ быть сторонни ко нъ нашихъ запад s н-ковъ того времени. Онъ упорно стоялъ на основахъ реальнаго знашя, опытной науки и, изучивши въ корень Воетокъ, не увлекался бевотчетнымъ поклонешемъ Западу. Вследствие втого онъ на ???? понять возникновения новыхъ въ его время теорШ и воззрений ни въ науке, ни въ литературе. Точно также какъ онъ не понялъ новой сравнительной лингвистической школы и трудовъ братьевъ Гриммовъ въ области изучешн германской народности, онъ на пониыалъ ни нашихъ славякофаловъ, ни аашвхъ западнаковъ, не понималъ и новыхъ явдешЗ въ русской науке и литературе. Такъ онъ отрицательно отнесся къ Гоголи и къ порожденной имъ «натуральной и въ своихъ литературныхъ BoaspIeiaxb до конца жизни былъ стороннике иъ т, наз, «русскаго классицизма», поклоняясь чистому искусству, безъ пря-ложешя его къ действительности. — Вотъ какъ, на нашъ взглядъ, совершенно справедливо, определяешь все достоинства а недостатки С. какъ критика, уже но разъ цитированный нами П. С. Савельевъ. «Въ неиъ следуетъ различать критика сочинена ученыхъ отъ критика изящныхъ произведений« Учеаыя критики по веймъ почти отрасли мъ наукъ прииадлежагъ къ замечательнеЁшнмъ его статьямъ. Кроме блестящаго ивложетя, оне отличаются темъ яснымъ и проницательнымъ аяализоыъ, который составляете существенное качество ястивнаго критика. Никто лучше его не ум!лъ схватить главную идею сочи ней1я, выставить ее въ астилномъ свете, заметить хоровня и слабыя части книги и показать новыя стороны предмета и новыя на него точки воззрения. Весьма нередко рецензш его выходили несравненно дельнее н важнее книги, которая подала къ нимъ поводъ. Иногда это были целые трактаты о предмете сочинения, а не о самой наиге. Кромё кратаческаго зназешя, oui, своимъ всегда яснымъ и занимательвымъ изложе-в"!ймъ, способствовали къ распространена въ публике сведенш более или менее спе-щальныхъ, которыя иначе остались бы недоступными для нея въ догматической форме книги. Нигде такъ не вырази- 21