* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

САЛТЫКОВЪ. 7 3 шивую ндеализащю в за гЬгаъ, чтб приводило его въ уыидеше, онъ не могъ забыть тяжелыхъ условгй, тяготевшихъ надъ народною жизнью и угнетавшихъ ея лучшая стороны. Известно, что за границей С. скучалъ, страдалъ настоящею тоской по родинё, и еще въ первыхъ его произведензяхъ ыы читаемъ свидетельства объ этой инстинктавеои, органически властвующей любви его къ родине. «Я люблю эту бедную природу, можетъ быть потому, что, какова она ни есть, она все-таки принадлежим мне; она сроднилась со мной точно также, какъ и я сжился съ вей; она лелеяла мою молодость; она была свидетельницей первыхъ тревогъ моего сердца, а съ техъ поръ ей принадлежите лучшая часть меня самого. Перенесите меня въ Швеицарш, въ Индхю, въ Вразилт, окружите какою хотите роскошною природою, накиньте на эту природу какое хотите прозрачное и синее небо—я все-таки везде найду милые сЬ-peHbEie тоны моей родины, потому что я всюду и всегда ношу ихъ въ моемъ сердце, иотому что душа моя хранить ихъ, какъ лучшее свое достояше». То же чувство инстинктивное ? вместе глубокожизненное онъ питалъ и къ своему народу. Оданъ изъ его бщграфовъ объясняетъ самыя влечешя С. къ литературной деятельности, какъ такую же инстинктивную потребность, которая становилась его природой,—? заыетимъ, что съ самаго начала и до конца эта деятельность была направлена исключительно на неаосредственаые вопросы русской общественной ц народной жизни, отъ которыхъ онъ никогда не отрывался ни зъ сторону отвлеченности, нп въ сторону безразличной фантазш; но затемъ,—говоритъ бюграфъ,— рядомъ съ этимъ чисто ннстинктивнымъ влечен 1емъ «появляется на сцену контролирующее и направляющее сознаюе, сознание до такой степени сильное и всегда бодрствующее, что не допускаете его ни до мал'Ьйшахъ уклоненш отъ намеченнаго литературнаго пути и даетъ ему возмож-' ность до тонкости разобраться въ чужихъ путяхъ и уклоненгяхъ». Такова была в его вера въ будущее русского народа; это опять было нёчто непосредственное, почти фазшлогическое. «Онъ веритъ въ будущее просто потому, что онъ родился крупной и деятельной натурой, въ которой живутъ я силы и стремление повл!ять на ходъ вещей; въ качестве таковой, ояъ не можетъ не верить въ будущее, помимо всяенхъ логаческихъ доводовъ. Но опять выстуцаетъ контролирующее сознаше и не только ае допускаете его до какахъ-нибудь слащавостей (которыхъ не чуждъ, напримеръ, даже Гоголь), но даетъ возможность пророчески ясно видеть то зло, которое должно перейти изъ настоящаго въ бдижайппе этапы будущаго. Это не-обыкновенно счастливое сочеташе могучей непосредственности, богатаго сырья съ одной стороны, и силы неусыпно бодр-ствующаго сознашя съ другой — составляете основную черту всей литературной физшномш С. Она-то и придавала особенную твердость, особенную вескость н устойчивость всему, чт0 онъ делалъ». Это самое соедпнеше стихШной непосредственности ? контроля сознан1я составляете действительно черту также художественна«) творчества С.. Мнимые защитники чистаго искусства не разъ упрекали его, что его художественное творчество не выдержано, что художникъ без-престанно переходить въ немъ въ тенденциозна го публициста, что картина прерывается разсуждев^емъ и т. п. Подобные упреки еъ одной стороны несправедливы гЬиъ, что, несмотря на этить мнимый недостатокъ, въ произведен1яхъ С. именно разсыпано множество типозъ, т. е. часто художественныхъ воспроизведетй жизни, а съ другой стороны, эти отклонения С. отъ простой картины и раз-сказа составляютъ чрезвычайно оригинальную черту, жизненную особенность писателя, которая должна раасматриваться не какъ нарушев1е школьной эстетики, а напротивъ, какъ обогащеше области ху-дожественнаго творчества. Эти ынимыя отклонения С, отъ чисто художественной задачи, въ свою очередь, ci у жать орипшальнымъ ? по существу чрезвычайно внтереснымъ доаолкен1емъ разсказа, которое ор1ентируетъ читателя въ изображаемой картинё: серьезный мыслитель идетъ рядомъ съ художникомъ,—и не дуыаемъ, чтобы ихъ совместное действие уменьшало достоинства произведения. Наконедъ, не должно забыть, что характеръ писательства С определялся самыми усмв1ями литературы, въ которыхъ должна была совершаться его деятельность. Огметимъ въ заключете еще одну черту, которая въ свою очередь ставить