* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

270 ПУГИКИНЪ. гешальной объективности въ высшей степени: онъ превознесъ незамеченную современниками «Сказку о рыбаке и рыбке», «Каменваго Гостя». «ВеликШ, восклицалъ онъ въ 1839 г., неужели безвременная смерть твоя нужна была для того, чтобы мы разгадали, кто былъ ты?» Со дня смерти Пушкина Велинсий задачей всей своей жпзпи поставилъ разрешеше этого вопроса, далъ наагь несколько решешй, не всегда согласныхъ, но всегда правди-выхъ и честныхъ; все они исходили изъ тйхъ иучителлныхъ сереворотовъ Mipoco-зерцавзя, которые происходили у Вёлин-скаго не разъ. Его мятежный духъ, ищу-щ]й вечво «смысла жизни», уводилъ его то въ абстрактный героизмъ самосовершенствования, то въ Формулу: «все существующее разумно», то въ. обоготвореше красоты ? художественности; то, ваконецъ, на трибуну народнаго витхи, отдавшаяся треволнешянъ кипящей жизни. Разумеется, понимание Пушкина въ глазахъБелинскаго менялось, — поэтъ то вырасталъ, то понижался. Остановимся здЬсьлишь натЬхъ мвешяхъ Белинскаго, которыя приняты были последующей критикой и легли въ основание всбхъ учебниковъ по исторш русской словесности. БелинскШ первый у насъ призналъ заа-чеше личности поэта для характеристики его произведений но онъ совершенно не замечалъ необходимости бюграФичеснихъ данныхъ для уяснешя этой личности. Онъ первый открылъ значеше эпохи для характера исторш, но, къ сожалешю, плохо зналъ исторш и со своею страстностью никогда не могъ стать на историческую точку зрее1я: поэзш 20—30-хъ годовъ онъ судилъ съ точки зрен1я40-хъ. Онъ первый заговорилъ у насъ о смене литературныхъ направлений; но онъ не ззалъ лптературъ западно-европейскихъ, а о литературе XVIII в. иаёлъ очень поверхностное пред-ставлеше. Указавъ мимоходомъ на «гуманность» Пушкина, сказавъ о воспитательное значенш его Музы, онъ не остановился подробно на этой верной мысли, покоренный публицистическимънастроешемъ эпохи. Вотъ достоинства и недостатки его критика. И ?? и друие вошли въ плоть и кровь нашей исторической науки. Отъ Белинскаго пошли те вековыя недоразуме-шя, которыя до нашихъ дией заслоняютъ образ-ь Пушкина, хотя многш стороны твор- чества поэта, его значеше въ ряду рус-скихъ л итератор о въ во многихъ отноше-шяхъ освещены ярко и верно. Такъ, онъ первый призналъ последа 1Я создашя поэта за более совершенный: «Русланъ и Людмила»—ничтожество сравнительно съ«Бо-рисомъ Годуновьшъ» и «Онегиньшъ». Образъ Татьяны взволновалъ его и вы-звалъ характеристику, съ которою до сихъ поръ считаются историки литературы. Вотъ несколько его наиболее характер-ныхъ строкъ о Пушкине: «Муза Пушкина— эта девушка-аристократка, въ которой обольстительная красота и гращоз-ность непосредственности сочетались съ изяществомъ тона и благородною простотою, и въ которой прекрасный внутреншя качества развиты и еще более возвышены виртуозностью Формы, до того усвоенной ею, что эта Форма сделалась ей природой». Пушкинъ не' принадлежалъ исключительно ии къ какому учешю, ни къ какой доктрине; въ СФере своего поэтическаго ы1роеозерцан1я онъ, какъ художникъ по преимуществу, былъ гражданинъ вселенной, и въ самой исторш такъ же, какъ и въ природе, видЬлъ только мотивы для своихъ поэтическихъ вдохновенШ, материалы для своихъ творческвхъ концепщй. Почему это было такъ, а не иначе, ? къ достоинству или недостатку Пушкина должно это отнести? Если бы его натура была другая, и онъ шелъ по этому несвойственному ему пути, то безъ сомненгя это было бы въ немъ больше, чемъ недостат-комъ; но какъ онъ въ этомъ отношенш былъ только веренъ своей натуре, то за это его также нельзя хвалить или порицать, какъ за то, что у него черные, а не русые волосы. Чувство, лежащее въ основанш лирики Пушкина, всегда такъ тихо и кротко, несмотря на его глубокость, и вместе съ темъ такъ человечно, гуманно! И оно всегда проявляется у него въ. Форме столь грациозной. Что составляешь еодержаше мелкихъ пьесъ Пушкина? почти всегда любовь и дружба, — чувства, всегда более обладав-пия поэтомъ и бывпйянеиосредственнымъ источникомъ счастья и горя всей его жизни. Онъ ничего не отрицаетъ, ничего не проклинаетъ, на все смотритъ съ любовью и благословен 1емъ. Самая грусть его, несмотря на ея глубину, какъ-то не обыкновенно светла и прозрачна; она усмиряетъ муку души и цЬ-