* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ПУШКИНЪ. 225 Kie находились и на перстне ея брата (известный «талисюанъ»),—поэтъ «запирался въ своей комнате, никуда не выходилъ и никого не принималъ къ себе». ГраФЖ-ня Воронцова, умершая въ 1880 году, до конца своей долгой жизни сохранила о Пушкине теплое воспоминаше и, говорить, о ежедневно читала его сочинения. Когда зреше совсЪмъ ей изменило, она приказывала читать ихъ себе велухъ и при томъ подъ-рядъ, такъ что когда кончались все томы, чтеше возобновляюсь сь нерваго» (Вартеневъ). Судя по стихотворен!ямъ, которыя связываются съ именемь графини («Жела-Hie славы», «Сожженное письмо», «Ангелъ», «Талисманы»), чувство поэта было глубо-кииъ благоговешемъ передъ чистымъ и, кажется, несчастнымъ существомъ, которое въ холодной, величавой обстановка томилось безъ ласки и любви. Совместительство двухъ увлеченШ не можетъ вызывать сомнетя: одно было исключительно чувственнаго характера, другое было безукоризненно чисто и возвышенно, — поэтъ съ многогранной душой обладалъ и многогранныиъ сердцемь, въ ко то ? омъ одновременно находили отражеше увле-чешя разнаго рода. Невидимому, отношешя къграфине Воронцовой не укрылись отъхо-лоднаго взгляда ея супруга, — по крайней мере безоблачное счастье ихъ было кеиъ-то р-Ьзко нарушено («Желаше славы»). Трудно сказать, о какихъ «изменахъ» идетъ речь въ этомъ стихотворении, но, во всякомъ случай несомненно, что отяо-шен1я съ граФомъ Воронцовым!, въ то время, къ которому относится названное стихотвореше, вдругъ р^зко переменились. Къ тню этого года относится известная эпиграмма на графа: Полумилордъ, полукупецъ, Полумудрецъ, полу невежда,.... Несомненно, здесь были личные счеты съ вельможей, который изъ «благожелательная» начальника обратился во врага. Впрочемъ, по свидетельству многихъ, знавпшхъ графа, онъ настолько основательно былъ вооруженъ своею «порядочностью», что не изменилъ своего хододнаго и ровваго отношешя къ поэту: по прежнему приглашалъ его съ другими къ себе въ домъ и, въ то же время, спокойно и систематично досаждалъ ему разными поручешями вроде пресло-вутаго зачислешя въ экспедвщю для из-следован1я повреждешй отъ саранчи на местахъ ея появления. Во всемъ этомъ Пушкинъ виделъ месть себе, оскорбле-ше, — и сердце его наполнялось яростью. Это чувство сказалось и въ ругательной эпиграмме, и въ экспромте о саранч-fe на оффищальномъ донесении, и въ тЬхъ отзы-вахъ о граФ-E, которые поэтъ разсыпалъ охотно въ письмахъ, и въ беседахъ. несколько писемъ поэта къ А. И. Казначееву, правителю канцелярш наместника, прекрасно рисуютъ взрывъ той сердечной тревоги, которая долго копилась и ждала выхода. Въ этихъ вервныхь письмахъ не-разъ говорится о желанга выйти въ отставку, порвать съ чиновничествомъ, а особенно съ принципаломъ. Изъ этихъ писемъ одно носить совершенно частный характера съ Казначеевыыъ поэтъ былъ хорошъ, въ доме его бывалъ, такъ-какъ въ салоне его жены, рожденной княясны Волконской, собирались одесше литераторы. Въ этомъ письме поэтъ писалъ: «Весьма сожалею, что увольнеше мое нричиняеть вамъ столько заботь, и искренно тронуть вашимъ учаспемъ. Что касается до опасений за носл,Ьдств1Я,как1Я могутъ возникнуть изъ этого увольнешя, я не могу считать ихъ основательными. О чемъ mhi сожалеть? Не о моей-ли потерянной карьере? Но у меня было довольно времени, чтобы свыкнуться съ этой идеей. Не о ноемъ-ли жалованье? Но мои литературный занятая доставить мн? гораздо бохбе денегъ, чЗшь занятая служебный. Вы мн? говорите о покровительстве и дружбе— двухъ вещахъ, по моему майнш, несоеди-нимыхъ. Я не могу, да и не хочу напрашиваться на дружбу съ граФомъ Воронцовыми а еще мен-Ье—на его покровительство... Ничто такъ не позорить человека, какъ протекщя. Я имею своего рода демократические предразсудки, которые, думаю, стоять предразсудковь аристократичес-кихъ. Я жажду одного — независимости (простите мне это слово, ради самого по-нят1я). Не понимаю ужаса моихь друзей (mhi вообще не совсёмъ ясно, что такое мои друзья); mhi только становится не въ мочь зависать отъ хорошаго или дурного пищеваренья того или другого начальника, ын-Ь надоело видеть, что меня, вь моемъ отечестве, принимаютъ хуже, чемъ перва- 16