* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

238 ЛЕОНТЬЕВЪ. ваетея Высшая Телеолопя, чЪмт, въ ясныхъ самому человеку внутреннихъ хге-рерождев1яхъ. Думаю, внрочемъ, что въ основе всего лежнтъ, съ одной стороны, уже и тогда въ 1870—71 году: давняя (съ 1861—62 г.) философская ненависть къ форыамъ и духу новейшей европейской жизни (Петербурга, литературная пошлость, железный дороги, пиджаки, цилиндра, рацшалвдмъ и т. д.), а съ другой—эстетическая я датская какая-то приверженность еъ внйшншъ формамъ Православзя; прибавьте къ этому сильный и неожиданный толчекъ сзльнейпгахъ глубочайпгихъ погрясенШ (слыхали вы французскую поговорку: «Cherchez la lemmeb, т. е. во всякомъ серьезномъ д&ле жизни я ищите женщину»); и накояецъ^ внешнюю случайность опаснейшей и неожиданной болезни (въ 1871 г.) и ужасъ умереть въ ту минуту, когда только что были задуманы и не написаны еще: н гипотеза триединаго процесса, и Одиссей Полихроиадесъ (лучшее, по ??????? mho-гахъ, произвелeHie мое), и, наконецъ, не были еще высказаны о «юго-славянахъ» в ci гЬ обличешя въ европеизые и без-верш, которыя я самъ признаю решительно исторической заслугой моей. Однимъ словомъ все главное сделано посде 1872—73 г., т. е. после поездки на Аеонъ и после страстного обращения къ личному православно... Личная stpa почему-то вдругъ докончила въ 40 летъ и политическое, и художественное восгштавде мое. Это и до сахъ корт, удивляетъ меня и остается для меня таинственнымъ и иенонятньшъ, Но въ лето 1871 года, когда коасуломъ въ С&лонйкахъ, лежа на диване въ страхе неожиданной смерти (отъ сильж'Мшаго приступа холеры) я смотр^лъ на образъ Божгей Матери {только что привезенный мне монахомъ съ Аеона), я ничего еще этого предвидеть не могь, и все ллтературпые планы мои еще были даже очень смутны. Я думала въ ту минуту не о снасепш души (ибо вера въ Лич-наго Бога давно далась мне гораздо легче, чемъ в-Ьра въ мое собственное беземерпе), я, обыкновенно вовсе не боязливый, при-шелъ просто въ ужасъ отъ мысли о телесной смерти и, будучи уже заранее тюдготовленъ (какъ я уже сказалъ) ц^лымъ рядомъ другихъ пеихологическихъ превра-щенШ, еимпат!й и отвращенШ, я вдругъ въ одну минуту, повернлъ въ существо- i BaHie н могущество этой Вояпей Матери; нов-Ьрилъ такъ ощутительно и твердо, какъ если бы вадйлъ лередъ собою живую, знакомую, действительную женщину, очень добрую и очень могущественную и воскликну дъ: «Матерь Бонйя! Рано! Рано умирать мне] Я еще ничего не сделать до-стойнаго моихъ способностей ? вежъ въ высшей степени развратную, утонченно грешную жизнь! Подними меня съ отого одра смертв! Я пойду на Аоонъ, поклонюсь старцам, чтобы они обратили меля въ проетого и настоящаго право сл&внаго, в-Ьрующаго въ среду и пятжицу и въ чудеса, и даже постригусь въ монахи»... Немедленно же, оправившись отъ болезни, Леонтьевъ черезъ горы, вврхомъ, отправился на Аеонъ, куда прибылъ 24 шля. Въ этотъ ? азъ онъ пробылъ тамъ немного: въ нервой половине августа неожиданно явился онъ въ Салоники, объясняя свое возвращеше темъ, будто бы ему необходимо найти какой-то важный документа, касающШся Аеона. Искадъ онъ его очень долго, иерерывъ все, где только могъ, но документа не находился. Вдругъ К. Н. случайно эагяядываетъ въ чемодаячикъ, наполненный рукописями его романа «Река врененъ*. Документа оказался тамъ. Тогда, Леонтьевъ беретъ все рукописи» плодъ многолетней, такъ увлекавшей его работы, и неожиданно бросаетъ ихъ въ пшаюпцй каминъ, где оне безвозвратно погибаютъ! Въ СалоЕикахъ Леонтьевъ производим·» на другихъ странное впечалёте, к въ городе решили, что руссюй консулъ помешался. Въ начале сентября К. II. известила посла, что не можетъ управлять консульствомъ по нездоровью, вновь уехать на Аеонъ, бросивъ консульство на про-изволъ судьбы. На атотъ разъ пребывание его на Аооае было продолжите лышмъ, ояъ оставался тамъ до августа ЗВ72года, т. е. безъ малого годъ. На Аеоне К. Н. усердно молился, чнталъ много книгъ духовного содержания, постился, ревностно носещалъ продолжительный и частая церковный службы. Особенное впечатдЗшю на него произвела пасха, описанная имъ въ одкомъ воспокинанш. Во леполнешо клятв еннаго обйщан1я, Леонтьевъ просилъ своихъ наставниковъ тайно постричь его въ монахи. Но они отклонили его просьбу, подъ темъ предлогомъ, что онъ еще на государственной службе, скорее же всего ! по той причине, что, видя въ Леон-