* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ГЕРЦЕ НЪ. 107 фильства онъ выступилъ въ качестве виднейшей силы западниковъ. Онъ велъ въ салонахъ Чаадаева, Свербеева, Елагиной нескончаемые споры, въ особенности Съ Хомяковымъ, видя въ немъ равнаго до силе диалектики бойца и доводя до последней остроты и крайности логическую мысль, не пугаясь «свирепой имманенцш», т.-е. атеизма. Но замечательно, что Г. ран-Ье другихъ западниковъ оц'Ьнилъ демократическую сторону стараго славянофильства, и въ р^чахъ и долею фантастическихъ построешяхъ против НИКОВ ъ уловилъ, какъ интимно близкое себе настроен!е, ихъ тяготт^ше къ чему-то родному въ жизни массъ крестьянства, живой источникъ искренняго национального чувства. Это — та струя, которая, живо пробиваясь во всехъ нисаБ1яхъ и пере-живатяхъ Г., впоследствии легла въ основу его сощалистическаго русскаго народничества. Дневникъ его иеоби-луетъ записями, въ которыхъ бьется чувство глубокой симлатш къ народной массе, сознание какой-то темной непосредственно ощущаемой связи съ нею и отвращете къ безправному поло-жент народа и къ виновникамъ такого положенгя. Г. приходить къ замечательной мысли, что западники, еслй хотятъ сохранить за собою прочно влхяте на общественное MHinie, должны овладеть темами славянофил овъ. Онъ даетъ въ своемъ кругу уроки более серьезнаго от ношен! я къ идеямъ славянофильства, прислушивается къ ука-эашямъ посЬтившаго Москву барона Гакстгаузена, заинтересованная русскою общиною, и т. д., и приходить къ заключению, что против оположешя западнаго и русскаго одно сторонни и потому потеряли смыслъ- Однако, споры съ «друзьями-врагами» оканчивались нередко и тяжелыми личными размолвками. Вследствие этого личнъгя отношения прерывались, хатя напр. еъ Константинова Аксаковымъ Г- разстался обнявшись и поцеловавшись, въ трогатель-номъ проявлении взаимнаго личнаго уважешя. Впосл*Ёдств1е Г. въ статье 1861 г. далъ известную глубоко прочувствованную характеристику запад-никовъ и славянофшювъ, какъ людей одной, но неодинаковой любви, которые «какъ Янусъ, или какъ дву- главый орелъ, смотрели въ разныя стороны, въ то время, какъ сердце билось одно». — Гораздо больше, нежели устной полемике съ славянофилами, Г. отдалъ въ Москве разнообразной и напряженной литературной работе, доставившей въ короткое время его постоянному псевдониму Истидеръ необыкновенную популярность, не меньшую, можетъ быть, ч-ёмъ известность Белин-скаго. Г. писалъ сначала преимущественно въ «Отечественныхъ Записках^», а съ 1847 г., когда Б^линскШ перешелъ въ -«Современникъ», въ этомъ посл-ёд-немъ журнал^. Весьма многочисленны мелгк!я статьи Г., лосвященныя выпа-дамъ противъ славянофил овъ и ихъ союз никовъ. Кое-что изъ этихъ мелочей блещегъ зрелой отточенной мыслью и искрится всегдашнимъ юморомъ, въ особенности заелуживаютъ упоминашя, какъ предчувств!е будущихъ полити-ческихъ статей Г. заметки «Москва и Петербурга к «Новгородъ Великий и Владишръ на Клязьме». Все произведенья Г. сороковыхъ го-довъ распределяются зат^мъ на три группы. На первомъ месте стоятъ чисто философсгая, преимущественно теоретически, статьи — подъ общимъ заклав! емъ Д и л етантиз м ъ въ науке» (начатый въ Новгороде) и очерки по исторщ философии «Письма объ изучения природы» (1844—1846 гг.). Для современна? о читателя философ ckih статьи Г., насквозь проникнутый приемами и терминами гегел1анской школы, пред став ляютъ не мало трудностей, и даже въ сороковые годы Г. не совсемъ несправедливо упрекали за эти статьи въ темноте, «искандериз-махъ», даже въ «птичьемъ языке». Темнота часто была намеренной, такъ какъ иначе невозможно было провести чреаъ цензуру многхя мысли, и напр. Г. дол-женъ былъ совершенно отказаться отъ изложения системы Спинозы; «такой, право, былъ жидъ, хоть брось»,—комически жаловался Г. въ письме, восхищаясь прямотою ii силою мысли вели-каго философа^ абсолютно не укладывавшейся въ русск!я цензурный рамки. Въ основу мгропонймашя, излагаемаго Г. въ его статьяхъ, легли гегельянство и въ особенности Фейербахъ, книгу ко-гораго Г. называлъ «книгою Истины и