* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

Д0СТ0ЕВСК1Й. 657 раго является, по взгляду автора, глав-ныйъ бедствхемъ нашего Mipa. Это, можно сказать, художественное воспроизведете темы, весьма расирастрапенной въ безыскусственной народной словесности—это тотъ же любимый народомъ сказочный Иванушка-дурачекъ, оказывающейся, на самомъ д-Ьл'Ь, только челов^комъ не «себе на уме», человйкомъ, не выносящимъ зрелища постороняяго горя, постоянно забывающямъ себя для другихъ». Съ этой точки зр'Ьнш, идютъ князь Мышки нъ можетъ быть призпанъ предшествбнникомъ Алеши Карамазова, который по своему нравственному развитпо ставится авторомъ чрезвычайно высоко. Если въ князе Мыш-кине можно находить черты Алеши, то еще более определеннымъ представляется сходство женекихъ типовъ этого романа (Настасьи Филипповны и Аглаи) съ позднейшими образами (Грушеньки и Катерины Ивановны). Оставивъ Флоренцш, Достоевсше черезъ Венецж, Tpieerb, Вену и Прагу вернулись въ Дрезденъ. Здесь 14 сентября родилась ихъ вторая дочь, и этотъ фактъ внесъ радость въ ихъ семейную жизнь. Въ Дрездене пришлось пробыть два года, и по свидетельству Анны Григорьевны, передаваемому Страховым^ а также судя по его письмамъ. Оедоръ Михаил о -вичъ все сильнее тяготился мыслью, что онъ отсталъ отъ Poccih, не знаетъ ея. Однако это опасеше было въ сущности неосновательными, какъ это обнаруживается изъ написаняаго въ Дрездене романа «Бесы». И этотъ романъ, на который ушелъ вест. 1870 годъ, и написанная въ конце 1869 г. повесть «Вечный мужъ», какъ видно изъ переписки Достоевскаго, первоначально возникли въ виду необходимости матергальной: мысль Достоевскаго более стремилась къ тому большому ро- j ману, о которонъ онъ уже писалъ Майкову изъ Флоренцш. Однако, отвлеченный отъ этого романа, онъ далъ въ «Бесахъ» чрезвычайно ценное произведете. Фактической основой романа- послужилъ про-цессъ объ yoiECTBi Нечаевымъ и его сообщниками студента Иванова, какъ это видно изъ объяснетя Достоевскаго въ «Гражданине» 1873 г. «Некоторые (говорится тутъ) изъ нашихъ критиковъ заметили, что я въ моемъ последнемъ романе—«Бесы» воспользовался фабулой известнаго Не- чаевскаго дела; но тутъ асе заявили, что собственно портретовъ или буквальнаго воспроизведешя Нечаевской исторш у меня деть; что взято явлете и что я попытался лишь объяснить возможность его въ дашемъ обществе, и уже въ смысле общественная) явленья, а не въ виде анекдотическомъ, не въ виде лишь опи-сан1я московскаго частнаго случая. Все это, скажу отъ себя, совершенно справедливо. До известнаго Нечаева и жертвы его, Иванова, въ романе моемъ лично я не касаюсь. Лицо моего Нечаева, конечно, пе похоже на лицо настоящаго Нечаева. Я хот!лъ поставить вонросъ и, сколько возможно яснее, въ форме романа, дать на пего ответь: какимъ образомь въ нашемъ переходномъ и удивительность современно мъ обществе возмолены не Нечаевъ, а Нечаевы, и какимъ образомъ можетъ случиться, что эти Нечаевы набираютъ себе подъ конецъ Нечаевцевъ?» При этомъ ДостоевскШ решительно отвергалъ то объ-яснеше, согласно которому сощальныя бро-жешя молодежи возникаютъ вследств1е недостатка образовался. «Позвольте, восклицает ъ онъ,—вы на основами «отряцатя факта» утверждаете, что Нечаевы непременно должны быть ид1отами, «ид юти чески ми фанатиками». Такъ ли это опять? Справедливо ли? Устраняю въ настоящемъ случае Нечаева, а говорю «Нечаевы» во множественномъ числе. Да, изъ Нечае-выхъ могутъ быть существа весьма мрач-еыя, весьма безотрадныя я ясковерканныя, съ мпогосложнМшей по происхождение жаждой интриги, власти, со страстной и болезненно-раннею потребностью выказать личность,—но почему же они иддоты? Напротивъ, даже настоящее монстры изъ нихъ могутъ быть очень развитыми, прехитрыми и даже образованными людьми... Чудовищное и отвратительное московское убийство Иванова, безо всякаго сомнйшя, представлено было убШцей Нечаевымъ своимъ жертвамъ «Нечаевцамъ», какъ дело политическое ? полезное для буду-щаго «общаго и великаго дела». Иначе понять нельзя, какъ несколько юношей (кто бы опи ни были) могли согласиться на такое мрачное преступление. Опять-таки въ моемъ романе «Бесы» я попытался изобразить те многоразличные и разнообразные мотивы, по кото ? ымъ даже чи-crbainie сердцемъ и простодушнейппе люди 42