* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

КОРОЛЕНКО [491—492] КОРОЛЕНКО тором я воплощалось для него «зло») идею нации к а к единого целого и отвлеченной свободы, объединяющей «народ» против уг­ нетателей. «Сказание о Флоре» — красноре­ чивое свидетельство эволюции народниче­ ской мысли,—отрекавшейся раньше от всех ценностей либерализма во имя блага тру­ дящихся классов, — к этому либерализ­ му, не видевшему н не желавшему видеть ничего, кроме отвлеченных политических прав. В этой блестяще написанпой апологети­ ке «противления» ие оправдано противление социальное. К. живет в мире абстрактных ценностей.—закон, право, истина,—возвыша­ ющихся над классовой действительностью, над конкретными обществен нымн отноше­ ниями. Именно потому ему было доступно пробуждение сознания масс лишь до момента перехода его в конкретное классово-днфференцлрованное самосознание. Только при­ митивные формы развития этого сознания уловимы для художника, мыслящего аб­ страктными категориями б у р ж у а з н о й идео­ логии. Чтобы воплотить иные, более с о ­ вершенные формы сознания п а с с , нужен другой художественный метод, более диф­ ференцированный, а прежде в с е г о — д р у г о й способ представления вещей. В этой связи решается и вопрос о «роман­ тизме» К . Романтизм усматривала в его любви к сказке, к легенде, к фантастичности сюжета, в ретроспективных момента!:. Так определять романтизм Короленко, по Heicoторьщ совпадающим признакам, было бы довольно поверхностно. Конечно не сон Ма­ к а р а , не фантастические его видения са­ ми по себе интересу ют художника. Тут идеология стилизована под фантастику сна, к а к отрицание непротивления — под исто­ р и ю . Мы имеем здесь дело не столько с ро­ мантизмом, сколько с аллегоризмом ху­ д о ж н и к а , сознательно ратующего за спою идеологию, притом худо:iшика - реал иста. набегающего тенденциозного искажения дей­ ствительности. Действительность как тако­ в у ю К. хочет оставить неприкосновенной н для тенденции п для своего воображения, поскольку он контролирует себя. Действи­ тельное к фантастическое отделены у него от­ четливой чертой. Фантастическое имеет пра­ во на существование, лишь поскольку око •точио стойкая, она уже не является без­ оговорено, и большей частью играет служе­ отчетным требованием, граничащий с безу­ бную роль. Все это, казалось бы, исключает мием (Степан в «Марусиной ваимке»). • И на этом К . приходится остановиться. , романтизм К . — , н е в смысле отдельных его элементов, а системы стили, ибо одним нэ Дальше этого предела искания правды в условий сущестповалки романтизма являет­ трудящихся массах он пойти не мог. П у ­ с я как р а з неоговореняоеть фантастическо­ ти к л а с с о в о г о с а м о с о з н а н и я го, смешение его с реальностью. И Dee лее м а с с были для него закрыты. И чуткость К. — романтик, хотя и не в том смысле, в художника сказалось в том, что он ие навя­ к а к о м это слово применяется к нему кри­ зал массам расплывчатых символов права, тикой. Романтично самое мировоззрение 1С, свободы н истины как найденных вмк идео­ романтичны те представления его, к-рые он логических ценностей, а перевес их в древ­ считал проверенными критикой разума. Это нюю Иудею н Грецию («Сказание о Ф л о ­ романтизм мелкой б у р ж у а з и и — класса, вы­ ре»», «Тени»), нужденного заменять реальную силу верой В первом яэ этих произведений К . , отвер­ в силу идей. Значение К . в русской лит-ре гая, толстовское непротивление, выражал тон, что о н воплотил романтику этого слоя устремления «прогрессивного общества», как р а з в момент, когда он был наиболее беспротивопоставляющего самодержавию (в ко­ интеллигентскому просветительству, куль­ туртрегерству, к-рое должно было помочь народу в его поисках правды и, поддержав его ва трудном пути, в союзе с ним завое­ вать лучшее будущее. •Приветствуя этих правдоискателей:, быстро эволюционирую­ щая к либерализму пародшгческал мысль решительно рвала с толстовством, со вся­ кой идеализацией исконной народной му­ дрости и одновременно почерпала опти­ мизм. «Народ» переставал быть серой, косной массой, какой он рисовался отчаявшемуся а его силах н его правде народнику, о н проявлял свон собственные духовные си­ лы, к-рые шли навстречу отказавшейся от былых предубеждений интеллпгенцнп, на­ встречу ее иснаииям и стремлениям. Оста­ валось только прорыть туннель, чтобы ду­ ховные силы «народа» н «интеллигенции» соединились... И К. в своих правдоискательских расска­ зах, к а к добрый врач у постели больного, на­ пряженно следит э а пульсом народной мыс­ ли, тщательно отмечая всякое ускорение это­ го пульса, с о скорбью улавливая его замед­ ление. Т а к , «тяжелые, нерадостные впечатле­ ния» уносит он от берегов Святого озера, с трепетом улавливает чуть-чуть занэтныо ко­ лебания этой мысли в полудикаре Макаре, более определенные—в Федоре Силине («Уби­ вец»), ищущем новой, болев справедливой веры н не столько спокойной, сколько пра­ ведной жизни. Искание справедливости д л я с е б я переходит в искдаие справедливости д л я в с е х . Эти искания еще не отделимы от религиозных переживании, и К. тща­ тельно наблюдает процесс отделения, осво­ бождения от в и з . в Я ш к е из «Подследствеяеого отделения» он уже нащупывает доволь­ н о твердое ядро социально-политического &протеста, связанного, правда, еще с богом, *но еше более—со смутным правовым созна­ нием, противопоставленным произволу дес­ потического государства. Исключительное праполюбне выделено в Я ш к е за счет всех классово-тнличных черт. И наконец иска­ ние правды начинает приобретать более кон­ кретные, хотя также неправильные формы, начинает переходить в волевую активность; хотя и ошибочно направленная и недоста-