* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

166 Былины. исключительно съ одной точки зрешя, есте­ ственно, приводило игьодносторонпимъвьиводамъ. Детадьпое изучение Б. обнаружило въ нихъ прпсутствйе различныхъ элементов!,; И1сгориическаго, бытового, запосно-чужеземнаго, песомпенпо-миопческаго (такъ исакъ, по выражению А . Н. Веселовсисаго „мпев­ ческий процеесъ -присуще человеческой прнгроде, какъ всякое другое психслогическое отправление"), и работа въ этомъ направлении вызвала необходимость при­ менения къ нимъ обоихъ методовъ или. лучше сказать, одного смешапнаго, сравнительпо-истори ческа го, которымъ съ боль­ шимъ ниш меньшимъ усшЬхомъ пользуются въ настоящее время целый рядъ учепыхъ. Благодаря трудамъ А_ Н. Веселовскаго (акад.; „Юлсиоруссшя Б . " ) , стало особенно выясняться, что русский пародный э п о с ъ - явлепйе пе только сюжиое само но себе, ио и осложненное пластами наслоений, обра­ зовавшихся вследспзйе многовекового воз­ действия на пего всевозможныхъ культурпыхе и лптературпыхъ общений, такъ что — „пародный эпосъ всякаго иисгори ческаго народа—по пеобходпмости между народный" Допуская, какъ ыы заметили вскользь, миеологнчесиш! элементе въ В., какъ въ народной поэзйп вообще, но значительно ограничивая сферу его влияния на возмолспость и характере зарождения эиипческиихе мотитвове, Веселовскйй обратиле впшмапйе на перерождение миончесишхъ элемептове па хрнстйаиской почве, вследствие чего определилнись пути разработки пародпопоэтнческой снимволики, аллегорйп и легенды се точки зрения нхъ происхождения и зна­ чения. Эти изеледоваиийя Веселовскаго имели такое лее отпошепйе къ В., какъ и сопоста­ вления последнихъ съ богатымъ западноевропейсквмъ матерйаломъ, дававшиимъ новодъ сближать, напр., Б. объ Пвапе Гостипомъ сыне съ старо-фраиигузекпмъ романомъ объ Нра1слйи, Б о Дюисе съ старофранцузск. преданиями о хождеши Карла В. въ 1ерусалнмъ п Константинополь, сказапйомъ объ Индййскомъ царстве и т. д. Еслп Веселовскйй почти не пользуется восточнымь материаломе иародпо-эппчееншхе сказаний, то эта сторона нашла себе по­ дробное освещение в е тру дахе Be. G. Миллера („Экскурсы в е область рус. пародн. эпоса", М., 18S3). Последний, выступилъ въ своихъ „Эиссисурсахъ" стороппикомъ т. н- иранской гипотсзы^осисрешаямеиийеСтасова^ноогранппчивая его и обставляя свое и з е л ё д о в а т е цеппымп соображениями историке-литсратурпаго и чисто-историчесисаго свойства. ЭпическЙя сказания соседннхъ съ Руеп.ю степпяковъ д о л ж н ы б ы л и оказать влияние на русский эпосъ. Борьба со степью да­ вала осповпос содержание В.; въ вопросе о пересадите нрапскихъ сказапий па Русь выдающуюся роль играли половцы, бывшйе посредниками между Русью и Кавказомъ, и попыне богатымъ отголосками иирапской эпической старины. Местоме образования пашего былевого эпоса должене билле сиу- годахъ Л. Н. Маниковъ въ „Б. Владими­ рова цикла" решалъ вопросе въ томъ смысле, что содержапйе „Б. Владимирова цикла" хотя и вымьишлепиое, но предста­ вляется въ обстановке, заимствованной и з е положительной нсторш, я поэтому, хотя между сюжетами Б. есть и заимствованные, по отразивишяся в е Б. древпЬйнпя предапйя представляются в е такой редакции, нсоторая можете быте приурочена только къ положительно - историческому периоду. Этоть перйодъ Майковъ (каисъ позже Н. П. Даиписевичъ) определялъ теченйемъ X , X I , X I I вв.; О. Мпллеръ иоддержнвалъ м н е т е о древности Б. указанпемъ ва тотъ факте, что тендепщйя ихъ — политика везде обо­ ронительная, а пе наступательная, какъ можно было-бы ожидать, если-бы В. были сложены позже. По млению М. Е. Халанскаго, образъ богатыря, сторожа на за­ ставе, вачалъ складываться въ X I V в., когда стали устраиваться пограничный кре­ пости. По своему первоначальному обра­ зование народный эпосъ, по мнению Май­ кова, всегда современенъ или воспеваемому собьитйю, пли но крайней м е р е живому впечатлению этого событйя па народе. Ы. И. Кваилнипе-Самарипе, раземотреве историко-гео графический даипыя В., сделалъ попытку доказать, что Русь Б. верна д е й ­ ствительности избраниаго имп века Владиимйра Св., каке въ географияескоме и этпографическоме, таке и в е политическомъ отношении, с е чемъ, впрочемъ, не согла­ сились позднейнше нзеледователп. Заметивъ вначале сходство отдельныхъ моментовь сказки объ Еруслане со мно­ гими эпизодами РустемЙады и включивъ затемъ въ сферу сравнения Б. и различиыя восточный поэмы н песни, В. В. Стасовъ, въ исонце шестидесятыхъ годовъ, пришеле къ поразительно смелому выводу, что „паши Б. не заклиочаютъ в е коренной основе своей пикакпхъ действительпыхъ былей", какъ не заключаютъ в е ней „пичего русскаго " Наши богатыри пе что ииное, какъ ноентстш разнообразпыхъ миеовъ, легендъ п сказокъ древняго Востока, прйурочепныхе, к е известпьимъ лиичиостямь съ русскими именами Со етороиы характеровъ и изображения индивидуальиныхь личностей, русский Б. ничего не прибавили новаго и своего исъ иноземной основе своей"; „изложение состава формы н подробностей русскихъ Б. — это, таисъ сказать, последняя глава нзъ истории восточныхъ поэме и песепъ: это изложение судьбы колонистовъ азйятсисой поэзш въ Россш". Решительные выводы Стасова вызвали целый рядъосповат&чьпыхъ возражепйй -со сторопы Бу­ слаева, Веселовсисаго, В. Миллера, Гпльферднпга п мп. др., которые, огвергпхувъ исключиительпость восточной гипотезы Ста­ сова, блнлес всмотрелись пъ составь эпоса и устранили целый рядъ мпеологпчесиспхъ крайностей и разныхъ сайгиментальпыхъ п аллегориическнхъ теории. РазсмотрЪше В. по одному изъ указаииыхъ методовъ пли