* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

100 ДОКЛАД О МИРОВОМ РАЗВИТИИ 2006 и сравнительно эгалитарным распределением эко номических ресурсов — с другой. Эти корреляции согласуются с самыми разными «объясняющими историями», однако недавнее исследование пока зывает, что об этих данных можно рассказать и та кую «объясняющую историю», которая строго со гласуется с нашими доводами — об этом идет речь в последующей части данной главы. Сравнение пу тей эволюции банковских систем в Мексике и США в XIX в. служат хорошим примером того рода исто рических аргументов, на которые мы опираемся (вставка 6.1). В С ТА В К А 6 . 1 A a i e i a n e i a a a e i a X I X a a e a : I a e n e e a e NOA Значительная часть новейших работ по проблемам экономического роста и раз вития посвящена финансовым рынкам и рынкам капитала. Основной вопрос состоит в том, чтобы понять, почему фи нансовые системы различаются между собой. Например, исследования разви тия банковского дела в США в XIX в. свидетельствуют о быстром расшире нии финансового посредничества, что, по мнению большинства ученых, явля ется решающим фактором быстрого ро ста и индустриализации экономики. Ха бер (Haber 2001) изучал развитие бан ков в США и Мексике в XIX в. Он показывает, что «Мексика имела ряд сегментированных монополий, которые были предоставлены группе инсай деров» (24). В 1910 г. «в США насчиты валось порядка 25 тыс. банков и сло жилась высококонкурентная рыночная структура; а в Мексике было 42 банка, два из которых контролировали 60% всех банковских активов, и ни один фак тически не конкурировал с другим». Откуда эта огромная разница? Не сомненно, что необходимые технологии имелись в достатке, и трудно понять, по чему разного рода моральные риски или неправильный отбор финансовых посредников должны были помешать расширению банковской сети в Мекси ке, а не в США. Действительно, Хабер показывает, что когда американская конституция в 1789 г. вступила в силу, структура американских банков во мно гом напоминала ту, которая позднее по явилась в Мексике. Правительства шта тов, по конституции лишенные доходов, начали создавать банки в качестве ин струмента накопления налоговых по ступлений и ограничили вход на финан совый рынок, чтобы иметь возможность получать ренту. Тем не менее, эта сис тема долго не продержалась, потому что штаты начали конкурировать между собой за инвестиции и мигрантов. Как пишет Хабер: «Настоятельная необходимость удержать людей и бизнес на территории штата под креплялась действием второго фактора, связанного с первым, — расширения из бирательного права. К 1840 м гг. большин ство штатов отказалось от какого либо иму щественного и образовательного ценза, а к 1850 г. это сделали… практически все штаты. Расширение права голоса в то же время способствовало подрыву политичес ких коалиций и подкрепляло ограничения на количество выдаваемых лицензий на бан ковскую деятельность. Таким образом, оно создало второй источник политического со перничества — соперничество внутри шта тов за то, кто придет к власти и какую поли тику будет проводить» (10). Ситуация в Мексике развивалась совершенно иначе. После 50 лет хрони ческой политической нестабильности страна была на 40 лет, вплоть до рево люции 1910 г., объединена жесткой цен трализованной диктатурой Порфирио Диаса. По мнению Хабера, политические институты в США предоставили полити ческую власть тем людям, которые хоте ли получить доступ к кредитам и зай мам. В итоге они вынудили правительст ва штатов разрешить выход на рынок в банковском секторе на принципах сво бодной конкуренции. В Мексике полити ческие институты были совсем иными. В стране не существовало соперничест ва между федеральными штатами, а из бирательное право было очень ограни ченным. Ввиду этого центральное пра вительство предоставляло монопольные права тем банкам, которые ограничива ли кредитование с целью максимизации прибыли. Предоставление монополии стало для правительства сознательным путем увеличения поступлений и пере распределения ренты в пользу своих по литических приверженцев (North 1981). Хабер (Haber 2001) документально свидетельствует, что рыночное регули рование не было направлено на устра нение провалов рынка, и как раз в этот период между США и Мексикой образо вался огромный экономический разрыв (см. об этом: Coatsworth 1993, Engerman and Sokoloff 1997). Хабер и Морер (Нaber and Maurer 2004) подробно исследуют, как в период 1880—1913 гг. банковская структура повлияла на мексиканскую текстильную промышленность. Они по казывают, что получить займы могли только фирмы, находящиеся в хороших отношениях с банками, и что эффектив ность таких фирм была более низкой. Даже несмотря на то, что регулирующие нормы наносили ущерб экономической эффективности, те, кто обладал полити ческой властью, имели возможность со хранять их в неприкосновенности. Институты и политическое неравенство имеют значение для развития: экскурс в историю На рисунке 6.1 была показана связь между уровнем защиты собственности и процветанием во всем мире, но для ее интерпретации с точки зрения при чин и следствий необходимо искать источники ва риации в институциональных элементах. Сделать это нелегко, однако частичный ответ дают Асемог лу, Джонсон и Робинсон (Acemoglu, Johnson, and Robinson 2003). Они показывают, что одна и та же базовая модель применима к небольшой выборке стран — к тем, которые были колонизированы ев ропейцами после 1492 г. В самом деле, колониза ция европейцами большей части мира представля ет собой нечто вроде крупного естественного экс перимента. С самого начала XV в. — а после 1492 г. еще более активно —.европейцы завоевали множество других народов. Колонизация трансформировала институты на многих захваченных или контроли руемых ими территориях. Важнее всего то, что в разных частях своей глобальной империи евро пейцы создали весьма отличные друг от друга ком плексы институтов; ярчайшей иллюстрацией этого служит контраст между институтами на северо востоке Америки и плантаторскими обществами Карибского бассейна. Этот опыт убедительно подтверждает центральную роль институтов в про цессе развития. Он также ясно свидетельствует в поддержку наших предположений о совместной эволюции процветания и политического и эконо мического равенства. Колониальное происхождение современных институтов Асемоглу, Джонсон и Робинсон, основываясь на ис следовании Энгермана и Соколова (Engerman and Sokoloff 1977), объясняют, что в одних колониях, в частности, в США, Канаде и Австралазии, — ко торые Кросби (Crosby 1986) назвал «нео Европа ми», — европейцы создали хорошие институты, а в других — особенно в Латинской Америке и странах Африки к югу от Сахары — плохие. Эти институты выказывают сильную тенденцию к со хранению, и, таким образом, генерируют результа ты, показанные на рисунке 6.1. Джини для распределения дохода наблюдается от рицательная корреляция. Простые корреляции предполагают взаимодо полняемость между сравнительно эгалитарным распределением политической власти, здоровыми институтами и процветанием, с одной стороны,