* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

72 Д О К Л А Д О М И Р О В О М РА З В И Т И И 2 0 0 9 со средним доходом, а также некоторые другие успешно развивающиеся города (Каир, Джакарта и Манила). При населении более 22 млн, Мехико, крупнейший город в странах с доходом выше среднего, в три раза больше Лондона начала ХХ в. Сегодня по показателям благосостояния, как связанным, так и не связанным с доходом, города опережают сельские районы. В 2000 г. уровень младенческой смертности в сельских районах Малави составлял 117 на 1 тыс. живорожденных; в городских районах этот показатель составлял 83. Городские районы Бенина значительно превзошли сельские районы в сокращении смертности детей в возрасте до 5 лет и уменьшении распространенности желудочно-кишечных и острых респираторных инфекций58. Жительницы городов Уганды в меньшей степени были подвержены анемии или недоеданию. Лучшие показатели в отношении здоровья повсеместно наблюдаются в городских районах всего развивающегося мира: от Чада и Камеруна в Африке к югу от Сахары, до Непала в Южной Азии, Казахстана в Центральной Азии, Никарагуа в Латинской Америке и Марокко и Египта в регионе Северной Африки и Ближнего Востока59. Но в странах, прошедших путь развития в XIX и начале ХХ в наблюдалась противоположная тенденция. Мигранты в городах могли ожидать лучшего материального уровня жизни, за счет ухудшения здоровья и снижения продолжительности жизни для них и их детей. В 1881–1891 гг. ожидаемая продолжительность жизни при рождении составляла 51 год в английских и валлийских деревнях, но лишь 44 года в Лондоне и 39 лет в крупных поселках60. В 1850-е гг. в Великобритании уровень младенческой смертности в городах с населением, превышающим 100 тыс., составлял 196 на 1 тыс. живорожденных, что было значительно выше, чем показатель 138 на 1 тыс. в сельских общинах61. Даже в 1937 г. Джордж Оруэлл считал возможным описывать промышленные города как места, где «всегда кажется, что дым и грязь будут существовать всегда и ни одна часть поверхности земли не сможет избежать их»62. Поэтому, возможно, неудивительно, что исчезновение респираторных заболеваний, связанных с плохим качеством воздуха в городах, привело бы в Англии и Уэльсе в 1867–1870 гг. к повышению ожидаемой продолжительности жизни при рождении на 4,7 года. При отсутствии холеры, диареи, дизентерии и тифа ожидаемая про- Сегодня горожане имеют более высокий заработок и лучшее коммунальное обслуживание должительность жизни могла бы быть выше на 1,7 года, а отсутствие кори и скарлатины, распространенных в городах, добавило бы к ожидаемой продолжительности жизни еще 2,3 года63. Например, в 1830-х гг., когда рабочие в Лондоне получали надбавку к реальной заработной плате в 67%, значительная часть этой надбавки являлась компенсацией за очевидные угрозы здоровью, вызванные жизнью в городе64. В Германии во второй половине XIX в. уровень младенческой смертности в сельских районах составлял около 150 на 1 тыс. живорожденных. Но в расширяющемся Берлине этот уровень был самым высоким в эпоху Кайзеров, составляя около 300 на 1 тыс. в 1860-х гг. и достигнув пика в 410 на 1 тыс. в 1870-е гг. Различия в физическом благосостоянии между городскими и сельскими районами в XIX в. сохранялись на протяжении десятилетий65. В период индустриализации и урбанизации в США люди, живущие в районах с высокой плотностью, на рубеже веков были подвержены инфекционным и паразитическим заболеваниям. В 1880 г. смертность взрослых в городах была на 50% выше, чем в сельских районах; два десятилетия спустя – на 18% выше. Различия в уровне смертности между городскими и сельскими районами были еще больше для младенцев и детей младшего возраста. Для младенцев избыточная смертность в городах составляла 63% в 1890 г. и 49% в 1900 г.; для детей в возрасте от 1 до 4 лет этот показатель составлял 107%-*/ и 97% соответственно. В 1900 г. ожидаемая продолжительность жизни мужчины была на 10 лет меньше в городских районах, чем в сельских66. То, что города и поселки в современных развивающихся странах опережают деревни по показателям здоровья, тогда как в развитых странах в XIX в. при равных доходах всё было совсем наоборот, отражает прогресс в системах государственного здравоохранения и водоснабжения. Это также отражает уровень общественных благ, которые предоставляются современными городами в развивающихся странах. Таким образом, преимущества высокой плотности не исчерпываются ростом дохода и накоплением богатства, но включают также социальные услуги. При этих различиях в частных и государственных источниках благосостояния, едва ли должно удивлять то, что города в развивающемся мире быстро растут. Удивляет то, что это движение к плотности происходит не так быстро. Каковы же выводы для экономической политики? Любая стратегия для менее стихийной и более планомерной урбанизации должна включать усилия по улучшению коммунальных услуг в сельских районах.