* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

БЕДНЫМ [381 — 382] БЕДНЫЙ *У щуьи сила есть (к чему самообман?). Опомнившись, она аатеот новый олан Ерш г, оам надо метать нслииоД передряги, О&ьсднняЙтсся, миляг т . Б . пришел из деревни, и те батрацкие настроения, к-рыми наделила его клас­ совая группа, определили собой его лите­ ратурный стиль. Свой путь Б . начинает с гражданской поэзии. Первые опыты отмечены явными подражаниями Н е к р а с о в у и Я к у б о ­ в и ч у (см.). Но скоро поэт находит себя. От пессимистических самообличений он обращается к сатире. Объектами ее служат душители рабочей печати («Звезда»), разігые оттенки соглашательского меньшевизма («Муха»), либерализм («Кукушка»), третьеиюньская дума («Притон»), черносотенство («Союзники») и пр. Но основной и харак­ тернейшей темой этого периода является классовая борьба в деревне. Перед читате­ лем проходят эксплоататоры всех видов и мастей, данные в намеренно примитивном и обнаженном раккурс?. Тут и помещик«народник», ищущий популярности у му­ жиков, но морщащийся, когда те заводят разговор о «землице». Тут и лавочник Мокей, к-рый, пожертвовав на погорев­ ших 50 рублей, стал затем чинить в своей лавке «дневной грабеж» («Моке?в дар»). Тут и Сысой Сысоич, «туз-лабазник», к-рый «боялся упустить из рук барыш большой, перед иконою престольной в светлый празд­ ник скорбел душой» («В церкви»). Им противостоит эксплоатируемая деревенская голытьба. Стражник Фаддей провоцирует поджог. «В огне погибли все достатки не­ счастных батраков», и в довершение всего их же обвинили в поджоге и «упекли в тюрьму». Но рисуя угнетенных, Б . с осо­ бенным вниманием и сочувствием останав­ ливается на протестантах, бунтарях. Таков бедняк Фока: «Аль наша память коротка? Аль мужики от бар когда добро видали? Проваливай отсель, собачий сын, пока тебе бока не обломали». Поэт констатирует усиление в деревне именно тех форм классовой борьбы, которыми так богат капиталистический город. «Над мужиком, над Ер?меем, в деревне первым богатеем, стряслась беда: батрак от рук отбился, батрак Фома, кем Еремей всегда хвалился» («Хозяин и батрак»). Жанры этого периода — сказка, фелье­ тон и эпиграмма, а чаще всего—басня (см.). Поэт пользуется этой сатирической формой, предоставляющей удобные возможности для замаскированного обличения. За Еремеем или Фокой цензору не видно представляе­ мых ими классов; с другой стороны, непре­ менный довесок басни—ее «мораль» — дает возможность настроить читательское вос­ приятие в нужном направлении, подсказать ему разгадку авторской аллегории. Как и все мастера басни, Б, охотно прибегал к использованию звериных личин. В хищном обжоре-кроте нетрудно было угадать ку­ лака, образы мухи и паука были достаточно ясны по своей классовой принадлежности. Продолжая щедринское противопоставле­ ние щук — ершам, Бедный восклицал в конце басни: Восприняв этот жанр от Крылова (см.), Б . насыщает его той революционной тема­ тикой, к-рая отсутствовала у его предшест­ венника. Мораль Крыловских басен, даже в наиболее обличительных местах, откро­ венно буржуазна; басни Б . служат делу социальной революции. «Жил-был на свете клоп. И жил мужик Панкрат. Вот как-то довелось им встретиться случайно. Клоп рад был встрече чрезвычайно. Панкрат не слишком рад... Взобравшись ловко по обоям к Панкрату на рукав, клоп этаким героем уселся на руку и шарит хоботком. От злости наш Панкрат позеленел весь даже: ,,Ах,чорт, и ты туда же, кормиться мужи­ ком*' . И со всего размаху хлоп дядя по кло­ пу свободною рукой» (басня «Клоп»), Ал­ легория ясна; но учитывая, что неиску­ шенный читатель может не понять ее, Б . спешит поставить все точки над і: «Сижу, ужасною догадкой потрясенный: ну что, как этот клоп казенный?» Октябрьская революция ставит предел дальнейшему развитию демьяновскои бас­ ни. Этот иносказательный жанр теряет свои права на существование в эпоху обостреннейших гражданских войн. Центр тя­ жести поэзии Б . перемещается на открытую, недвусмысленную сатиру. Свое внимание Демьян Бедный отдает «Деник?-воину», «Кулаку Кулаковичу», «Иуденичу», «купцу Шкуродерову и орловскому помещику Зубодробилову». Однако объектом ее стано­ вится не только белогвардейщина, хотя в этой области Б . создает ряд любопытных произведений (особенно удачен пародайньій «Манифест барона Врангеля»). Внимание поэта привлекают: эмигранты, рыцари «ера» и «яти» (цикл «Выметенный сор»), западно­ европейские социалисты (цикл «О пресмы­ кающихся»), объединившиеся против со­ ветской страны империалисты («Грабьинтерн»). Но всего шире распространяется антирелигиозная сатира. Ранние басни по­ чти обходили церковь: их н? пропустила бы цензура. С 19L8 Б. отдает этому жанру все своо внимание. Осмеянию подвергаются сначала корыстные и сластолюбивые служи­ тели культа (одну из наиболее характерных сатир «Пауки и мухи» читатель найдет на стр. 50 этого тома в статье «Агитационная лит-ра»). Приблизительно с 1920, когда сти­ хают военные бури, Б . переходит к плано­ мерной атаке самой религии. Отметим здесь особенно «Землю обетованную» (март 1920), в к-рой традиционный эпизод исхода евреев из Египта передается в плане снижения стиля и пародийной «русификации» фа­ булы. «Расскажу я по-своему всей Рассе? об Аароне и Моисее. Вот были мужики: настоящие большевики». Б . применяет прие­ мы трав?стирования (см.): за еврейской оболочкой скрывается русская действи­ тельность. В поэме действуют иудейские