* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

АНТИХРИСТ [177—178] АНТИХРИСТ по Бердяеву, «чаяние Христа-Мессии с чая­ ниями А., земного бога». А. пр дставлет так. обр. и самодержавие и революционный пролетариат, к-рый в то же время является «христовым», ибо такова сущность русской революции. Как мы видим, богоискатели заблудились ме­ жду двух сосен: между Христом и А. Эта путаница вполне понятна: надуманные философские рассуждения о революции и о человеческой активности очень некрепко сидят на русском деревенском костяке, ибо богоискатели — продолжатели тради­ ций славянофилов, бывших «в своем мыш­ лении каналами, через к-рые в русское общественное сознание хлынуло веками накоплявшееся, как подземные воды, миро­ созерцание русского народа» [М. Г е р ш е н з о и (см.)\. Их правда — земляная, православная, пассивная, для к-рой и «ре­ лигиозная реформация» и «государственная реформа» осуществится «не так, как в Евро­ пе, придет не снизу, а сверху (царь-батюшка пожалует!—Б. К.) не путем борьбы, а путем любви] не через одоление, а через благо­ словение» ( М и н с к и й ) . На первый взгляд кажется, что особняком среди всех богоискателей стоит «русский Ницше» — В. Розанов, с его ненавистью к «темному лику» Христа. В «арифметике» христианства Розанов не касается еще сущ­ ности, критикуя лишь исторические формы такового. Но в «логарифмах» он утверждает, что сам Христос, основатель учения, а не его последователи, виновен в том, что мир покрылся черной коростой греха. Он бо­ рется с ним самим, отличаясь от других богоискателей, видевших именно в Христе спасение. Но если разберем, — что же Роза­ нов ставит на место Христа, — увидим, что он органичнее, чем кто-либо, связан с дере­ венской, земледельческой Русью, с ее язы­ ческим христианством. Обожествление пола, плоти, земной плодовитости, религия «жи­ вотных стад» — вот символ веры Розанова. «Ищи бога в животном», «в душе землш с ее неисчерпаемым плодородием. Земля цветущая, рождающая, насыщенная арома­ том жизненности, семейственности, плодо­ витости, властно зовет его к себе. И за­ вет Розанова — «в матери-земле вырывать ямки, обделывать камешком, вливать елей, вставлять фитили: пусть горят всю ночь». Священна растительность земли. Розанову понятны и «миндальные цветки» в скинии завета и «распускающийся лотос» египтян, иа к-рого вырос молитвенный жест ™ возде­ вание рук к небу. По существу философия Розанова оказывается весьма первобытной. < Дикие племена считают себя связанными с ними (животными) узами кровного род­ ства... есть еще растительный тотемизм, характеризующийся верой в существование взаимной связи между людьми и расте­ ниями» (Плеханов). у Все дело так, обр. в первобытном харак­ тере земледелия Руси, определившем пси­ хику Розанова. И здесь речь «антихристиан­ ского» Розанова звучит одинаково с хри­ стианскою, православною речью Достоев­ ского. «Люби повергаться на землю и лоб­ зать ее. Землю целуй неустанно, ненасытимо люби». В христианство Розанов хочет вве­ сти «универсально-родильный дом» (Вспом­ ним, какое исключительное значение имело для народного сознания плодородие земли и животных (см, «Богородица»JJ. Психика крестьянина-собственника проявляется и в борьбе Розанова с монастырем. «Своя ло­ шадь! Своя собственность! вот первое и упор­ ное, а наконец и вековечное отрицание мона­ стыря». Привязанность к «домашним щам», к лошади и жене — это «древнее язычество, к-рому еще остался верен человек» (здесь Розанов сам устанавливает свою связь с языческой Русью). С умилением говорит он о «коровках, лошадках и овцах», являю­ щихся «принадлежностью полного дома». «Где пробуждается собственность, личная, своя, особенная, поименная, нет монастыря, да, пожалуй, там нет и христианства». Вот откуда идет Розанов, а потому он так не­ последователен в своем антихристианстве. Долой Христа, — но крепки земляные связи, и он, как раскольники, кричит о недопустимости каких-либо изменений в церкви. «Это мы-то будем что-нибудь поправлять? Да и к чему тут поправлять — все свято, окончательно». С выкриками и ругательствами, как правоверный церков­ ник, обличает он Л . Т о л с т о г о (см.).Тол­ стой «разламывает через колено те самые образа, перед к-рыми она (мать) бывало учила его молиться». Здесь раскольничья концепция в современном изложении. Как видим, деревенская Русь, пассивная и ста­ тичная, мелкособственническая—вот корни, питающие мысль богоискателей и опреде­ ляющие их Христа. Такой крупный писатель, как А. Б е л ы й (см.) (избравший псевдонимом апокали­ птический цвет) также исходит в своей трак­ товке Христа и А. всецело от народного представления. Не в области искусства, науки И фило­ софии спасение человечества от «безвре­ менья» и «свинарни». Его спасет Христос — Грядущий, который связан с землей. О нем «тайно сказали» среди нестихающей весь день работы, когда «подвозят пшеницу и рожь» и «телеги влекут, громыхая, с полей многоверстных овес». В романе «Серебряный голубь» (первая часть задуманной трило­ гии «Восток или Запад») Белый показы­ вает тесную связь народного земляного мистицизма (хлыстовщина) с мистицизмом интеллигенции. Московский студент бро­ сает все ради «закорузлых в навозе пальцев рябой Матрены, хлыстовской богородицы». В этом произведении Белого звучит знако­ мый нам мотив — всеобщее мировое воскре­ сение—в соединении Запада и Востока. «В тот день, когда к России привьется За­ пад,— всемирный его охватит пожар: сго­ рит все, что может сгореть, потому что толь­ ко из пепельной смерти (огненная смерть